— Все хорошо, Уильям, но теперь я хотел бы знать, что за задание вы мне дадите? — отложив в сторону приятные воспоминания, Рейли решил пойти ва-банк.
— Да, Сидней, ты угадал…, — лицо начальника озарила акулья улыбка. — Задание сложное, как раз для такого профессионала, как ты. У нас в Вестфалии пропал агент, внедренный на военный завод. Тебе надо заменить его и получить данные о новом оружии, которое там разрабатывается. Ты же в России занимался вопросами сварки?
— Да, вы же знаете. И даже получил профессию сварщика-резчика с использованием газового оборудования. Вы же сами давали мне задание узнать, как используют сварку на Путиловском заводе.
— Вот и отлично. Пойдешь вот по этому адресу, — Мелвилл написал адрес на листочке и показал Рейли, — там обновишь навыки работы. Две недели на подготовку, а потом — на завод…
Российская империя. г. Одесса. Сентябрь 1906 г.
Неприметная калиточка во дворе дома, стоящего на Пироговской улице, выходящая в Штабной переулок, приотворилась. Из нее выглянул типичный, судя по морде лица, необремененной интеллектом и отмеченной шрамом на щеке, представитель местного «дна». Осмотревшись, он открыл калитку пошире, выпуская со двора господина в статском костюме, с котелком на голове и тросточкой. В котором даже хорошие знакомые с трудом узнали бы всегда одетого небрежно и находящегося в вечном подпитии шкипера парохода «Граф Игнатьев» Ленина. Споро выскочив из калитки, дальше Анатолий пошел неторопливо, делая вид, что случайно оказался на этой улице.
А началось все с той самой встречи в Пресбурге с австрийским капитаном второго ранга. Который, несмотря на свое славянство и пьянство, про лейтенанта не забыл и, похоже, донес кому следует. Поэтому уже во втором рейсе по Дунаю к Ленину в очередном кафе подошел еще один «представитель славянства». Выпили, закусили, потом еще выпили и херр австрийский то ли словак, то ли болгарин попросил «друже Анатоля» отвезти в Одессу письмо его родственнику. Потому что, как объяснил этот русин или румын (а какая, в сущности разница), письма от лиц славянской национальности на австрийской почте, тем более в Россию, перлюстрируют в обязательном порядке. А ему не хотелось бы, чтобы в его личные коммерческие дела совали нос посторонние. Надо признать, тогда Ленин ему поверил и конверт взял. И даже передал строго незаметно для всех окружающих, как просили. И продолжалось бы это до сих пор, тем более, что за каждый переданный пакет Анатолий получал по полтора рубля. Неплохие деньги за две прогулки — по одной в австрийском и русском портах. Но лейтенанта флотского запаса начали понемногу смущать некие несообразности во всем этом деле. Например, личность «коммерсанта» из Одессы, никому из знакомых Ленина неизвестная. Или слабо прикрытый интерес этого австрийского босняка к пароходам Добровольного флота и боевым кораблям. А ведь Доброфлот — это в сущности резерв Черноморского флота. Подозрения Анатолия усилились, когда он аккуратно, используя приобретенный в странствиях опыт, вскрыл над паром конверт с передачей «одесскому коммерсанту». Оказалось, что кроме шифрованного послания в нем лежало целых пятьсот рублей кредитными билетами. Очень удивившись такой манере ведения дел, более подходящей шпионам, а не коммерсантам, Анатолий поделился своими размышлениями с другом, капитан-лейтенантом Чайковским, как раз недавно оказавшимся в Одессе вместе со своим эскадренным миноносцем. А у Бориса оказался хороший знакомый в разведочном отделении[7] штаба округа, штабс-капитан Бестужев.