Но вместо того, чтобы искать якобы срочно понадобившийся ему ватерклозет, Рейли свернул немного правее и оказался у дверей одного ничем внешне не примечательного здания. Заранее приготовленные отмычки, несколько потерянных минут — и он уже внутри помещения, заставленного шкафами, столами и кульманами. Там ему удалось извлечь из ближайших шкафов интересные эскизы и чертежи. Однако Сидней, посмотрев на окна, закрытые лишь тонкими занавесками и прикинув прошедшее время, не решился щелкнуть затвором фотоаппарата со вспышкой или даже просто позаимствовать их. А уж о том, чтобы прямо на месте снять с них копии чертежей, нечего и думать. На это Рейли потребуется слишком много времени, если даже делать просто наброски…
Он едва успел положить бумаги на место и выскочить из здания, когда из-за угла показалась спешащая парочка. Пришлось врать, что он увидел какой-то странный свет в окошках. К удивлению всех троих дружинников, дверь здания оказалась отпертой и «Хан» сразу предложил отправить одного из напарников за охраной. Оставшись вдвоем, они заглянули внутрь, но в коридоре они никого не заметили. Поспешно вызванная охрана допрашивала их до утра, а утром в управление примчался командир пожарной дружины. От дальнейших допросов их освободили, но Эссен, как давным-давно заметил Рейли, резко отличается от Порт-Артура. Повсюду полным-полно надсмотрщиков и охранников, и каждый, на кого пала хоть тень подозрения, сразу же становится объектом их пристального внимания. Такого пристального, что до разоблачения остается ждать совсем недолго. Тем более, что вернувшись домой, в рабочее общежитие, Сидней обнаруживает следы аккуратного обыска вещей. Ему повезло, что фотоаппарат и вспышка были у него под одеждой, а до личного обыска охрана не додумалась. Но его пребыванию в Эссене подходит конец. И чем скорее ему удастся уехать, тем лучше.
Пару дней он живет по обычному распорядку дня, усиленно фиксируя наблюдателей. На третий день, оторвавшись от наблюдателей сразу после работы Сидней заскочил на почту и купил четыре конверта, а также несколько почтовых марок.
Заготовив четыре обклеенные марками конверта с условными адресами в Лондоне, Париже, Роттердаме и Брюсселе, Рейли, как обычно, по графику, заступил на очередное дежурство. На сей раз дружинники ходили четверками, чтобы даже по естественной надобности можно было отойти только парами. Поэтому, когда патруль подошел к тому же месту, что и прошлый раз, вместе с отпросившимся Рейли к ватерклозету пошел напарник. Сразу за углом здания Рейли стукнул его фомкой по голове. И быстро, пока вторая пара не сообразила вернуться, взломал обе двери. Быстро собрав чертежи новых систем вооружений, он обежал здание кругом и пробрался мимо поста охраны. А там его ждала заранее проломанная доска в заборе.
По дороге на вокзал он на ходу впихнул свои трофеи в конверты и опустил их в четыре почтовых ящика, встретившихся по дороге.
Билеты куплены заранее и первым же поездом Рейли отправляется в Дортмунд. Здесь, на одной из конспиративных квартир английской разведки, его уже давно ждут. Приготовлены новая одежда и английский паспорт.
На границе с Францией элегантный джентльмен с кожаным чемоданом ни у кого не вызывал подозрения. Каботажный пароходик, перевозящий людей через Английский канал… и элегантно одетый, хотя и слегка помятый в дороге, Рейли появляется на пороге кабинета начальника.
— Сидней, мой мальчик, — встретил его улыбающийся Мелвилл. — Ты меня разоришь на премиальных… Мне только что доложили, что получены конверты с твоей добычей.
Германская империя. Берлин, Здание Генерального штаба. Июль 1907 г.
— Докладывайте, гауптман, — глаза начальника отдела IIIБ и его зама смотрели на капитана Айсмана так холодно, что невольно поежился, несмотря на фамилию.
Еще бы — такого провала в их отделе давно не было. Причем новый глава фирмы Крупп, донес об этом происшествии лично кайзеру. Отчего вчера майор Николаи в кабинете кайзера вынужден был выслушивать отнюдь не панегирики уму и расторопности его сотрудников.
А сегодня вызвал к себе капитана, непосредственно занимавшегося следствием по данному делу. Не только утроить начальственный разнос нерадивому подчиненному, но и уточнить детали, которые сильно различались в изложении кайзера и в донесениях капитана.