Надо сказать, что Шантунг весьма сильно повлиял на взгляды флотоводцев. В частности, во многих головах засела мысль о могучих и всесокрушающих фугасах. Конечно недостатки фугасных снарядов были известны. Но как японо-китайская война заставила без критической оценки вооружать корабли линии среднекалиберными скорострелками, так и русско-японская вызвала моду на фугасы. Австрийцы не остались в стороне от модного поветрия и теперь это обстоятельство работало в пользу русских. На «Петропавловск» сыпался град снарядов, но ни один из попавших в него двадцатичетырехсантиметровых и девятнадцатисантиметровых снарядов, не говоря о более мелких, не смог пробить броню. Однако задачу свою по отвлечению внимания австрийцев флагманский броненосец выполнял достаточно успешно. Тем более, что он не выступал в качестве простой мишени и огрызался ответным огнем из всех орудий
К тому же начали проявляться недостатки австрийского кораблестроения, помноженные на австрийскую же тактику.
Надо сказать, что, поставив задачу по «выдавливанию» русских кораблей, Монтеккуколи оказался в невыгодном положении. Во-первых, строем фронта могли двигаться не более двух, а позднее — трех кораблей, в результате чего оставшиеся корабли линии не могли вести огонь и участвовали в начальном этапе боя практически в качестве статистов. Причем они вынуждено снизили ход, дабы не попасть под шальной снаряд, как несчастливый «Асперн». Во-вторых, в первой линии оказался слабый корабль в виде флагманского крейсера. Ну, а в-третьих, сосредоточившись на флагманском броненосце, австрийский адмирал напрочь забыл о других русских же кораблях. Наказание последовало незамедлительно.
Как только линейные корабли австрийцев втянулись в пролив, как из-за острова появились остальные русские корабли. Явление русского броненосца в сопровождении броненосного крейсера делало положение оставшихся пока невредимыми крейсеров, не говоря о прочей миноносной мелочи, весьма печальным. Четыре двенадцатидюймовки плюс семь семидюймовых[3] орудий бортового залпа, не считая противоминных скорострелок, превращали возможную атаку легких сил в вариант извращенного самоубийства. Да и броненосные австрийские корабли оказались в неудобном положении. Так как из-за узости прохода совершить поворот было сложно, а само расположение артиллерии позволяло выставить только две двадцатичетырехсантиметровки против четырех двенадцатидюймовок. Не говоря уже о том, что русские орудия были банально дальнобойнее, да и в маневре ни «Баян», ни «Полтаву» ничто ограничивало, в отличие от оппонентов.
Зная относительно слабое бронирование «Полтавы» и ее преимущество в орудиях крупного калибра, ее командир, Герман фон Берг, повел бой с дальней дистанции. С учетом подготовки русских комендоров уже третий залп дал накрытие ближайшего «Бабенберга». И накрытие весьма неприятное для австрийцев, поскольку оказалась разрушена рулевая машина. Броненосец выкатился из строя, почему-то сразу прекратив огонь. Этим немедленно воспользовался «Баян». Конечно, броненосный крейсер слабый противник пусть и относительно небольшому и недовооруженному, но броненосцу. Однако, по мнению командира крейсера, капитана первого ранга фон Эссена, риск стоил выигрыша. Развив максимальную скорострельность из семидюймовок, русский крейсер на полном ходу направился к неуправляемому вражескому кораблю. Однако паника на австрийце уже прекратилась, и он смог открыть ответный огонь. Но русский крейсер продолжал атаку. Башенные семидюймовки били на пределе скорострельности, чуть медленнее палили стоящие в казематах, заодно отгоняя миноносцы и помогая противоминным трехдюймовкам. Но и противник не дремал… Вот корпус русского крейсера содрогнулся от попадания вражеского снаряда, но он, не потеряв хода, продолжал двигаться вперед. Несмотря на меньший калибр совей артиллерии, «Баян» смог нанести «Бабенбергу» очень серьезные повреждения, стреляя фугасными по плохо забронированной корме и бронебойными по казематами и башням. Один из бронебойных снарядов, весом в четыре с лишним пуда, попал точно в основание башни главного калибра и вывел из строя ее и единственное орудие главного калибра. С учетом разбитых казематов и слабого огня шестидесятишестимиллиметровых противоминных пушек, Эссен рискнул подобраться гна дистанцию торпедного выстрела. Тем более, что находящийся под обстрелом «Полтавы» «Габсбург» вел ответный огонь только по броненосцу, игнорируя «Баян».