Излагая свою версию, Рудольф поглядывал на императора, но признаков неудовольствия не улавливал. Похоже, он и хотел услышать такой вариант развития событий.
— У кого есть вопросы? — Франц-Иосиф сделал вид, что не замечает сигналов своего наследника и кивнул начальнику Генерального штаба.
— Скажите, Рудольф, — вступил в разговор Конрад, — были ли свидетели начала боя?
Адмирал благодарно мазнул взглядом по начальнику Генерального штаба, благодаря его за поддержку.
— Нет, третьих лиц не было. Только мы и русские.
— Значит, имеется их слово, против нашего слова, — задумчиво произнес император. — Не столь уж плохой вариант. Алоиз?
— К нашему глубокому сожалению, русский министр иностранных дел оказался весьма шустрым и буквально спустя пару часов после получения в Петербурге телеграмм от Витгефта, нам официально вручили ноту протеста. Наша нота протеста была составлена и вручена русским уже после этого. К сожалению, русские выиграли этот раунд. Далее, наша полиция оказалась весьма нерасторопна и допустила утечку информации. В этот же вечер информация оказалась в английских газетах, как я полагаю, с благословления Форин Офиса, да и не только его. Тон заметок — возмутительный. С другой стороны, британцы направили к нам нового военного атташе, Уильяма Пекинхэма.
— Он был инструктором у японцев во время войны. А также мой, х-м-м, коллега, — добавил фон Гезлинген. — Это явный знак того, что британцы находятся на нашей стороне. Кроме того, я получил сведения от японских и османских коллег, что они рассматривают возможность вступить в войну на нашей стороне.
— Если дозволено будет мне подвести итоги, господа, — снова вступил в разговор фон Эренталь. — Присылая Пекинхэма, англичане дают понять, что их симпатии и возможная поддержка на нашей стороне. Берлин — наш союзник, пусть и заключил договор о ненападении с русскими. Кто останется с Россией? Французы? Так достаточно окрика с Альбиона и они останутся нейтральными. Не верите? А как они повели себя во время японской войны? Кроме того, из-за договора с германцами отношения между Францией и Россией весьма напряженные и отнюдь не напоминают союзные. И если русские решат довести дело до объявления войны, то им же будет хуже! Германия вынуждена будет выступить на нашей стороне, ввиду несомненного casus foederis[4]! Так, что нам нельзя спускать русским их выходки.
— Как я полагаю, вы склоняетесь к этому мнению, господа?
— Да, Ваше Императорское Величество, — ответил за всех Конрад.
Эрцгерцог решительно поднялся с места.
— Вы не удосужились даже выслушать мое мнение, господа. Я полагаю, что открытое столкновение с русскими будет для нас самоубийством!
— Помилуйте, экселенц, — фон Хетцендорф решил выступить от лица всех «ястребов», — какое самоубийство? На нашей стороне практически вся Европа. В конце концов их армия только недавно реформирована и еще не сколочена в новых условиях. Нет новых тяжелых артиллерийских систем, пулеметы только ставят на поточное производство. Кроме того, они будут вынуждены оставить корпуса против Германии, японцев, турок и в Туркестане. Сейчас их армия слаба как никогда.
Он помолчал, выразительно поглядывая на императора, а затем продолжил.
— Полагаю, нам необходимо предъявить русским ультиматум и тем самым вынудить объявить войну.