Его размышления прервал стук в дверь.
— Да! — воскликнул некоронованный пока владыка Двуединой империи.
Возникший на пороге старый дворецкий склонился в глубоком поклоне.
— Ваше Императорское Высочество. Вызванные вами господа прибыли.
— Зови, — согласился Карл.
Разговор, происходивший в кабинете наследника, оказался весьма тяжелым и продолжительным. Министры никак не могли прийти к согласию.
— … Ваше Императорское Высочество, несмотря на отрицательный ответ на меморандум, мы не обязаны первыми объявлять войну, — попытался объяснить ситуацию министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь. — Ибо это дает возможность нашим союзникам отказаться от выполнения своих обязательств по договорам. Поскольку во всех заключенных нами договорах в качестве casus foederis указано именно нападение на нас.
— Но, господин фон Эренталь, это ведь русские напали на наш флот, наняли боевиков для убийства императора и отказываются выполнять наши требования! Так что акт объявления нами войны — всего лишь констатация сложившегося положения, — возразил министру советник наследника полковник Бороевич. Будучи хорватом по национальности и родившись в семье потомственных граничар[2], Светозар считал русских и сербов непримиримыми врагами Австрии, с которыми надо бороться любыми методами.
— Сможем ли мы при нейтралитете Германии устоять против русских? — обратился к начальнику Генштаба фон Эренталь.
— У нас меньше людей, и нас проще отрезать от внешнего снабжения. Но мы более компактны. Во всяком случае мобилизацию, которая ныне, как вы знаете, началась и фактически почти закончилась, мы провели быстрее. Да и наши арсеналы, включая богемские заводы, смогут быстрее снабдить армию оружием. Проблема в сырье для боеприпасов, но это проявится спустя некоторое время. Полагаю, господа, наше положение далеко не безнадежно. Если принять идею быстрой войны, то за счет нашего преимущества, мы в состоянии нанести русским ряд поражений в приграничных сражениях. За счет концентрации сил, не ввязываясь в осады и поставив все на маневренную войну … да, шансы ворваться вглубь русской территории до того момента пока они проведут полную мобилизацию весьма высоки. И тут появляется возможность для мирных переговоров. Тем более, следует учесть, как потери России в японской войне, так и дружественный нейтралитет Германии, которая прикроет нас от атаки с севера. Если же Франция сохранит нейтралитет, а Британия будет дружественно настроена к нам… То я за скорейшее объявление войны, — ответил фон Хетцендорф.
— А что скажет герр фон Шенайх? — неожиданно вмешался в разговор молчаливо слушавший перепалку министров Карл.
Имперский военный министр привстал с места, поклонившись эрцгерцогу и ответил.
— Полагаю, Ваше Императорское Высочество, если мы решаемся на вступление в войну, то следует прислушаться к словам герра Конрада. Сосредоточить нашу кавалерию на восточном фронте и нанести внезапный удар. Я бы даже предложил командующего такой подвижной армией — генерала фон Хуйна, одного из лучших наших кавалерийских начальников.