-Ежовик принеси мне, срочно! – застонала женщина, продолжая извиваться в конвульсиях. -Он ниже по течению под упавшим дубом растет! Без него недолго продержусь!
-Да как он тебе поможет-то? – растерянно спросил Бобров, продолжая рыскать взглядом по сторонам в ожидании внезапной засады.
-Им только и лечусь, да лекарство дома забыла! Быстрее, а то без меня никогда вход в рудник не найдешь! – сквозь сжатые зубы промычала Анастасия Петровна.
Кляня себя за решение взяться за необычное дело, а также за тщательно поддерживаемую репутацию киллера без единого проваленного заказа, Бобров одним движением сбросил несколько стеснявший движения рюкзак и ринулся к указанному дубу, отлично понимая, что без Анастасии Петровны он будет плутать по тайге часами, прежде чем выйдет к своей машине, если не заблудится окончательно. Имевший вид коралла светлый гриб, белым пятном выделявшийся на фоне темного дуба, был замечен сразу; Митя подбежал к нему и, взяв в руки склизкую массу, тут же начавшую сочиться желтоватой жидкостью, побежал в сторону все также мечущейся возле ручья женщины.
Однако, когда ему оставалось до нее несколько метров, перед глазами вдруг все поплыло, а мышцы сковала такая усталость, словно Бобров переплыл, по меньшей мере, Ла-Манш. Рухнув на землю, словно подкошенный, он сжался в комок и начал тихо постанывать, закатив глаза.
-Непростой в наших краях ежовик растет, а дурной, - произнесла Анастасия Петровна совсем рядом, у которой все симптомы «болезни» каким-то чудом прошли ровно в тот момент, когда Боброву стало плохо. -Местные его как огня боятся да подальше держатся, чтобы ненароком ядовитым соком не отравиться, на несколько часов став добычей для лесного хищника. И все же на тебя он подействовал чересчур быстро; слабенькие вы – городские жители. Придется теперь тебя самой тащить…
Женщина развернулась было, чтобы пойти в сторону разлапистой ели, намереваясь, очевидно, сделать из ее ветвей волокуши, однако в этот момент Митя резко схватил ее за стопы и со всех оставшихся сил рванул на себя, заставив Анастасию Петровну полететь головой вниз прямиком на камень, словно специально подложенный невидимым декоратором на свое место. Последовал глухой удар, после которого ноги женщины слабо дернулись, свидетельствуя уже о настоящей потере сознания, а не мнимой. Выудив нож, Бобров с помощью рук пополз было к бесчувственному телу, чтобы без лишнего шума закончить начатое, но затем решил оставить Анастасию Петровну в живых, чтобы посмотреть, как будут развиваться дальнейшие события. Пошарив взглядом по сторонам, он заметил лаз среди узловатых корневищ одиноко стоящего толстого кедра, куда и пополз, надеясь в этом незамысловатом убежище переждать отравление.
Благодаря отца за передавшееся ему субтильное телосложение, Бобров с трудом протиснулся в отверстие, недостаточно широкое даже для частенько недоедающей лисицы, и оказался в чьей-то норе, по счастливому совпадению покинутой прежними обитателями. Умудрившись развернуться в ограниченном пространстве так, чтобы выход наружу оказался перед его глазами, киллер достал пистолет, намереваясь пристрелить любого, кто обнаружит его незамысловатое укрытие. Однако через несколько минут выронив от бессилия «Глок» он понял, что переоценил резистентность своего организма к ядам, умело скрытую им перед Анастасией Петровной разыгранной сценой преждевременного отравления, недобрые намерения которой он раскрыл с началом легкого покалывания по всему телу после контакта с ежовиком.
Когда в тайге ночь окончательно вступила в свои права, жена отшельника зашевелилась, словно с трудом просыпаясь от крепкого сна, после чего села на землю, приложив руку к окровавленному лбу. Поозиравшись по сторонам, она наконец смогла восстановить картину событий и, досадуя из-за побега «городского», на которого у нее были известные лишь ей планы, разразилась горестным воплем, распугавшим ночное зверье. Решив, что переживший контакт с «дурным» кораллообразным грибом человек не смог бы далеко уйти, она, пошатываясь, попыталась было найти Боброва самостоятельно, но после нескольких минут бесплодных поисков отказалась от своих намерений и пошла прочь, что-то бормоча себе под нос.
Митя подумал было, что теперь его оставят в покое и начал терпеливо ждать, когда действие яда хоть немного отступит, сделав его менее беспомощным, заполняя вынужденное бездействие размышлением о причинах, по которым с ним так поступили. На ум приходило только одно: Анастасия Петровна, несмотря на непримиримость ее мужа с Прохором (или с тем, кто носил его личину), была верна Многоликому, намереваясь сдать ему человека, затеявшего против него недоброе. Оставался лишь один вопрос: что она надеялась получить взамен? Прощение для мужа и разрешение вернуться обратно в Ежовку? Или возможность получить для себя бессмертие?