Выбрать главу

Сигнал такой дали и получили ответ: «Будем рады встретить вас. Командир крейсера Дмитрий».

Шейх сказал:

— Если позволите, я буду с вами, но вы представьте меня профессором Мансуром.

Не прошло и десяти минут, как Ким ду Хо объявил:

— На палубу крейсера опускается вертолет.

Дмитрий, Ким ду Хо и Мансур вышли наверх и здесь встретили адмирала Крамера и сопровождавших его двух офицеров. Крамер, пожимая руку Дмитрия, сказал не то с восхищением, не то с чувством изумления:

— Впервые вижу такого молодого адмирала.

— Я не адмирал. И даже не офицер.

— А-а… Разве в русском флоте бывает такое, чтобы крейсером командовал…

— Наш царь Петр Первый по случаю победы над шведами заметил: «Небываемое бывает». Мы русские, и понять нас не всегда легко.

Адмирал осмотрел стоянку самолетов и вертолетов, спросил:

— У вас тут много места для авиации, но на стоянке я не вижу двух самолетов.

— Самолеты тут были, но Митяй во время шторма открыл крепежные замки и они улетели в море.

— Такая ужасная случайность!

— Митяй не знает случайностей. Он сбросил самолеты в наказание за непокорность командования крейсера.

Они вошли в кают-компанию, и здесь адмирал продолжал свои вопросы:

— Крейсер принадлежит русским?

— Да, его построили русские, но американские агенты влияния из штабов Тихоокеанского флота продали крейсер малоазиатской стране за гроши. И деньги положили себе в карман. Таковы они, ваши агенты. Ну… Митяй их наказал, а крейсер вернул хозяевам.

— Но команда?..

— Они просили их не списывать. Боятся своих властей.

Адмирал был любопытен, как сорока. Задавал все новые и новые вопросы. Искренность Дмитрия, его почти детское простодушие подогревали интерес адмирала — он хотел знать все.

Скользнул глазами вокруг, не удостоил внимания ни профессора Мансура, ни Ким ду Хо — и на матросов, накрывавших на стол, даже не взглянул, — подвинулся ближе к Дмитрию:

— Скажите, мой русский друг, а что это за… фрукт, ваш Митяй с Кергелена?

Слова «фрукт» испугался, но сердечность взгляда Дмитрия, его дружеский, почти ласковый тон успокаивали; адмирал был уверен, что Митяй и есть сидящий возле него Дмитрий, иначе зачем бы он был здесь и почему король Хасан возил его на своем вертолете и для поездки в Москву наряжал свой дорогостоящий лайнер…

— А-а, не окажете ли вы мне любезность, не раскроете ли эту тайну?..

— Тайна?.. Тут нет никакой тайны: Митяй на Кергелене, Вася на острове Норфолк, а есть еще Петя, Кирилл, Вадим, Игорь и еще шесть разных вась и петь. Все они у чёрта на куличках. Высоко в горах или глубоко в пещерах, а двое на дне океана… Это новая русская армия, вооруженная всего лишь одним оружием — лептонным.

— О-о! Поразительно, чёрт побери! Все так просто и гениально. Но кто же командует этой армией? Она подчиняется вашему президенту или мистеру Чернохарину, которого мы очень уважаем?

— Вот-вот, уважаете. Вы сами говорите. А как же мы можем доверить это оружие людям, которых вы «очень уважаете»? Нет, адмирал, командующий у этой армии другой. К сожалению, я его не знаю, и не знает его никто. Конспирация тут почище той, которая веками вырабатывалась у ваших друзей масонов. Впрочем, ходят слухи, что командует русской армией сам Бог.

— Но вы… мистер Митя, очевидно, имеете связь со своим Верховным?

— Постоянной связи не имею, но иногда слышу его тихий отцовский голос.

— Да, да, слышите. И как раз в тот момент, когда вам нужно действовать. Стоило нашим самолетам подняться в воздух и пощекотать вас— он тотчас же посылает их чёрт знает куда. Они там при посадке чуть не разбились.

— Это ваши проблемы.

— Но связь! Пушки вашей армии у чёрта на куличках: одна в горах, другая на дне океана… Нас поражает мгновенность связи. Что же это за средства такие?..

— А никаких средств. Лептоны — это слабые биотоки мозга. Пушка связана со сверхмощным и сверхчувствительным компьютером: вы подумали — экран засветил. И если ваши мысли черные, направлены на причинение нам зла — получаете удар. Митяй в это время спит или нежится на солнышке вместе с пингвинами. Пушка работает в автоматическом режиме. У нас список на десять тысяч противников России: все под контролем, о каждом знаем, кто и о чем думает. Так что… из уважения к вам, нашему гостю, сообщаем, что и вы, и еще тридцать два офицера вашей эскадры — на мушке.

— Но мы с Россией не воюем!

— С Россией — да, но с русским народом находитесь в состоянии войны. На днях Большой Билл на секретном совещании сказал: «С русским народом покончено, он больше не поднимется. Мы скупим недра и будем качать из России энергию». Да, так сказал ваш Билл. Мы ему простили, даже не нанесли легкого удара. Кстати, адмирал, что вы намереваетесь делать с отрядом подводных лодок? Вы натащили их сюда целую дюжину и решили, что они помогут вам выполнить главную задачу — разбить столицу Арабии. Мы вынуждены были их обезвредить.

— Когда вы это сделали? — спросил Крамер, чувствуя, как спина его покрывается холодным потом.

Дмитрий взглянул на часы:

— Только что.

— Не может того быть!

Дмитрий включил экран, и на нем высветлились слова:

«Адмирал! Рад приветствовать вас на русском корабле.

Передайте Большому Биллу мое сожаление по поводу его последних высказываний о русском народе. Хотел бы наказать его, но без особой команды не имею права этого делать. Что же касается вашего отряда атомных подводных лодок, то я их выстраиваю в кильватерную колонну и направляю домой, в Штаты. Вам же даю неделю на сборы, а потом — марш, марш домой. И забудьте дорогу в Арабию. Пусть Большой Билл снимет запрет на торговлю нефтью. Не суйте нос в чужой огород. Пусть Билл лечит свое левое ухо и радуется, что я ему не залепил по правому. Он вчера подавился бубликом, потерял сознание и упал на журнальный столик. Я привёл его в чувство. В другой раз не приду на помощь. Всё.

Спасибо за внимание. Митяй с Кергелена».

Шейх Мансур и Ким ду Хо не могли сдержать торжествующей улыбки. Интересно, что и малазийцы, и арабы одинаково люто ненавидели американцев. Об этом Дмитрий мог судить по их реакции на все его разговоры с Крамером, и особенно на письмецо, присланное Митяем.

— Это наш вам ультиматум. Не вздумайте ослушаться. Я бы не хотел, чтобы вы, как и Доул, явились в Штаты с танцующей походкой.

— Но мы получаем приказы. У нас есть президент, конгресс…

— Немецкий фельдмаршал Паулюс, воевавший под Сталинградом, тоже получал приказы из Берлина, но выполнить пришлось тот, который продиктовал ему маршал Жуков. Но, господа! Стол накрыт. Прошу поднять бокалы.

— Простите, я бы хотел связаться с командиром отряда подводных лодок.

— Пожалуйста.

Под крышкой ручных часов Дмитрия был вмонтирован сотовый телефон. Во время беседы с Крамером он был включен и Евгений немедленно реагировал на все команды и пожелания своего начальника. И тут, заслышав желание Крамера, Евгений вывел на экран адмирала Фьюги, командира подводного отряда. И тот сказал:

— Адмирал! Двигатели всех моих кораблей поставлены на форсаж, и корабли мчатся как угорелые из залива. Ничего не могу поделать. Вся электроника в руках русского дьявола с Кергелена.

Шейх Мансур и Ким ду Хо вытянули шеи от изумления. В глазах светилось торжество победителей.

А Дмитрий спокойно заметил:

— Напрасно ваш адмирал назвал Митяя дьяволом. Митяй — добрый малый и большой весельчак. А если кого и шлепнет лептонной пушкой, так только за дело.

Адмирал Фьюги сидел в кресле, вытирал пот со лба, и было слышно, как он ворчал: «Будь я трижды проклят, чтобы когда-нибудь еще раз сунулся в эту арабскую лужу. Выйду на пенсию и разведу у себя на ферме земляные орехи».

Адмирал Крамер, потрясенный увиденным, поднялся и нетвердой походкой направился к выходу. Он в эту страшную для него минуту еще не знал, какие распоряжения отдаст эскадре, но уже отчетливо сознавал трагизм своего положения.

С.-Петербург, 1998—2003