Главное — говорить спокойно, ни в чем не оправдываясь.
Она молча изучает мою юбку, ноги и одежду, перепачканные томатным соком и виски, но переводит взгляд на шею и недовольно кривится.
Чертов Ктулху. Кажется, блондин оставил на шее следы, когда сдавливал мой затылок.
«Главное, поменьше смотри на ее новио. Вот тогда это проблема. Найдет, за что уволить. Были прецеденты» — слова Лолы в очередной раз ярким маркером проносятся в сознании.
Внезапно в коридоре слышатся мужские голоса, приближающиеся в сторону комнаты отдыха, и Айслер поворачивает голову. Видимо, немец хотел здесь отдохнуть вместе с партнерами.
В очередной раз чувствую себя стриптизершей на пилоне, только сейчас это шоу развернется не для одного немца, а для целой компании.
Щеки горят, сердцебиение зашкаливает. Сжимаю челюсть и гашу очередную волну смущения и стыда. Выравниваю спину. Но немец отрывается от двери и идет в их сторону.
Голоса удаляются, и я облегченно выдыхаю. Кажется, Айслер избавил меня от очередного позора. Он, безусловно, думал о своей репутации — негоже бизнес партнерам видеть подобное непотребство. Но его маневр уберег меня от дополнительного стресса.
Адриана тоже замечает его ход и едва заметно кивает. Правильно. Зачем сор выносить из избы.
— Можешь идти, — тон ледяной.
Интересно куда? На ресепшен или из отеля.
— Я уволена? — спрашиваю напрямик.
— Нет, — короткое, но с то же ледяной интонацией. И я понимаю, что в ближайшие дни она устроит мне ад, чтобы потом уволить с волчьим билетом.
Не поварачиваясь к двери, дергаю ручку, и она неожиданно легко поддается. Вылетаю в коридор и чуть не сбиваю с ног Игнасио. На лице беспокойство, в руках — чистая униформа.
— Бесита, где тебя носит!
— Не спрашивай, — хватаю чистую одежду. Натягиваю жилетку на голое тело. — Где душ?
— Слушай, мы тебя по всему уровню казино искали… — пока идем по коридору уже в правильном направлении, Игнасио рассказывает о поисках, а я хмурюсь.
Коллективный разум в этот раз не сработал. Как и двери, которые не хотели открываться. Будто специально Ктулху перекрыл кислород.
К трем ночи возвращаюсь на пост. Прошло два часа, а будто жизнь пролетела, и я успела вляпаться во все возможные неприятности. Ловлю встревоженный взгляд Лолы.
— Бесита, где тебя носило?
Коротко описываю ситуацию, опуская эпизод с блондином. Лола меняется в лице, живо представляя картинку и ее последствия. Слава Ктулху, следы от пальцев скрыты под блузой и шелковым платком, который я одолжила у официантки в баре. Это часть их униформы.
Болтать на посту нельзя, поэтому Лола лишь качает головой с видом «влипла ты, бесита».
«Знаю» — киваю.
— Хочешь, я поговорю со своей знакомой? А она поговорит с Лант?
— Нет. Не вздумай портить и себе жизнь. Это не поможет. — «Не тот уровень». И добавляю: — Иди поспи. Твой час отдыха.
Как только Лола скрывается за дверью, бросаю взгляд на стеклянную сенсорную стену, ведущую к зданию казино.
Внезапно, будто под моим взглядом, она оживает. Двери раздвигаются, и появляется Айслер.
Натягиваю дежурную улыбку, выравниваю спину. Стараюсь не думать о случившемся, но получается скверно.
— Gute Nacht! — как положено желаю доброй ночи, не забывая о видеокамерах.
Айслер, как обычно проходит мимо по направлению к спец лифту, не смотря в сторону ресепшена.
Адриана и компания вряд ли будут возвращаться той же дорогой. Они пойдут к паркингу. И вряд ли она появится сейчас на ресепшне с казнью. Всему свое время. Умом понимаю, но нервы натянуты, как канаты. Может быть, поэтому, когда оживает телефон, вздрагиваю. Смотрю на часы – время половина четвертого. Внутренняя линия. Резко беру трубку. Будто срываю пластырь с раны.
— Доброй ночи, Мия, — голос секретаря Айслера звучит сонно. — Передайте вопрос по гольфу другому администратору.
Даже не знаю, как реагировать. Я помнила его недовольный вид. Возможно, брезгует сотрудничать с подобной служащей.
«В любом случае, одной проблемой меньше», — устало.
До десяти утра, пока идет пересменка и мы с Лолой передаем дела следующей смене, я периодически бросаю взгляд то на подъездную дорожку, то на дверь, ведущую в административный блок.
Жду реакции. Но руководство не торопится с вынесением приговора. Тоже верно. Персонал нужно держать в тонусе. Неопределенность страшнее конкретики.
— Может, все и обойдется, — подбадривает Лола уже на паркинге.
— Игнасио тоже так считает, — отвечаю дежурно, потому что понимаю, что не обойдется.
Заворачивает к своему Seat и добавляет:
— ¡No Pasarán! *
— ¡No Pasarán! — сгибаю руку со сжатым кулаком в ответ и иду к своему мотороллеру.