Волосы у меня густые, непослушные. Как любила говорить моя бабуля — когда бог раздавал рост, я спала, а когда начал раздавать красивые волосы, я, наконец-то, проснулась.
Глаза немного красные — не выспалась, губы у меня пухлые, но слегка покраснели — когда я нервничаю я их грызу, но не так эстетично и эротично, как это делают в кино сексуальные героини в момент возбуждения. Свои губы я не щажу.
Наношу толстым слоем спрей от загара — я хоть и хорошо загораю, но кожа у меня светлая, а испанское солнце не щадит никого. Мажу губы гигиенической помадой, надеваю темные очки, сверху бейсболку, чтобы не хватил солнечный удар — и я готова. Макияж на пляж — не для меня. Тем более, недавно я подкрасила брови и ресницы. Единственное — замазала корректорам побледневшие пятна на шее и спрятала их под волосами.
— Вперед, — закидываю пляжную сумку через плечо, поднимаю подбородок вверх, в очередной раз отметая мысли о предстоящей казни.
Пляж от нас в двадцати минутах езды на мотороллере. Для туриста далеко, по меркам эмигранта — неплохо.
Соседка права — погода шепчет. Но расслабиться не получается. Во-первых, ощущение, будто кто-то следит, не уходит, так же, как и боль в позвоночнике.
В июне море еще прохладное, но отдыхающие уже с мая отрабатывают туристическую программу по полной. Если прибыли отдыхать, значит нужно купаться в море. И неважно что оно ледяное. Отпуск есть отпуск. Однако, среди отдыхающих много и местных испанцев.
У воды слышится постукивание ракеток маткот, ближе к тротуару вовсю развернулась игра в пляжный волейбол под испанские песни из колонок. Из соседнего чирингито доносятся ароматные запахи espetos de sardinas на углях. Жизнь кипит.
[Chiringuito — небольшие рестораны на пляже. На Коста-дель-Соль фирменным блюдом в чирингито являются приготовленные на углях сардины — эспето]
Сие неописуемо, лучше показать:
Закрыв глаза, я впитываю теплое закатное солнце, сквозь пляжный гомон ловлю плеск волн и стараюсь не думать о будущем. Я в моменте.
— Туристов полный пляж, — отвлекает меня Радка, приподнявшись на локтях.
— Мгм… Отель забит под завязку. И это даже не август.
— У нас тоже сумасшедший дом. Норды отплясывают так, будто завтра собрались в Валхаллу. Хочу такой же вайб поймать.
Я открываю глаза. Смотрю на туристов, ловлю их беззаботность и согласно киваю.
— Как любил говорил наш менеджер в таймшере на тренингах, «не путайте туризм с эмиграцией».
Радка откидывает голову назад и смеется. У нее красивый заливистый смех. Она вообще интересная девчонка. Большие карие глаза, иссиня-черные шелковистые волосы. Немного худощава, отчего она жутко комплексует, но по мне так зря. Все в меру и очень эстетично.
Она разворачивается на живот и наблюдает за игрой в волейбол. Вернее, судя по ее оценивающему взгляду, за игроками.
Три месяца назад она рассталась с парнем, поэтому в активном поиске или как она это называет «abierta a sugerencias» [открыта для предложений].
— А ребята шикарно играют…
— Еще бы сделали музыку потише, совсем было бы хорошо, — на релаксе отвечаю я.
— Кучерявенький прямо лапочка. Бросает взгляды на тебя. Вроде бы чикас в игре не с ним.
— Я на чиле…
— Он реально красавчик. На Бисбаля похож.
— Такой же старый? — ирочничко.
— Да ну тебя. В молодости, когда он еще участвовал в Operación Triunfo [испанская «Фабрика Звезд»]. Помнишь, «Ave Maria, cuando serás mia» [Аве Мария, когда ты будешь моей]… — Напевает она зажигательную старую тему Бисбаля, делая ударение на «mia». Я не реагирую, а она продолжает. — Слушай… Мне его лицо кажется знакомым.
— Может в клубе видела? Пуэрто-Марина совсем рядом.
— Да… Возможно… — она продолжает изучать играющих сквозь темные очки. — А я бы взяла русого. Он явно нордик. После Мигеля я завязала с латиносами. Всю душу из меня вынул, cabron [козел].
Я киваю. Мигель на эмоции иногда устраивал такие концерты, что впору было полицию вызывать.
— Мальдонадо, не жести! — доносится со стороны играющих, и Радка вытягивает шею, как гончая, взявшая след.
— Ну конечно! Мальдонадо! — шепчет она. — Его отец знаменитый матадор. — Она тянется к смарту. Находит фото, тычет мне в лицо.
Я вздыхаю и смотрю в экран, иначе же не отстанет.
На фото статный мужчина обнимает своего сына лет 22-23 на фоне рекламного пресс-волла.
— Похожи... — Сразу видно, что между отцом и сыном крепкая связь.
— И зовут его как Бисбаля, Давид…
— Рада за него, — равнодушно, расслабляясь под закатными ласковыми лучами и стараясь не замечать ноющей боли в позвоночнике.