— Бесита, ты как? — ловит меня на лестнице для прислуги Лаура.
— Норм.
— В какой зоне ты сейчас работаешь?
«В аду» — тихо, но показываю пальцем вверх.
— На втором этаже.
— Так там же никого нет… — удивленно.
Ну не то, чтобы никого…, но коллега права.
— Распоряжение дворецкого, — пожимаю плечами.
— А мы тут зашиваемся…
— Давай помогу. Что делать? — в конце концов, за поддержку команды мне не должно влететь.
— Выручишь! Мне на пляж. Там уже шатры разбили, костры разводят… Un montón de trabajo [куча работы]. А у сеньоры Нуньес веер пропал. Я видела, как она ходила к бассейну. Может быть, там.
— Vale. [Окей]
— Ты, кстати, на пляже будешь работать? — останавливает она меня. — Ортис старший на Сан-Хуан всегда разрешает персоналу сделать пятнадцатиминутный перерыв. Выделил нам кусок пляжа немного подальше. Хоть ноги окунем в море. Подержимся за руки. Мальчики в предвкушении. Предупредили, что будут бросать девчонок в костер, — улыбается в ожидании веселья.
— No tengo ni idea… — вздыхаю я. — Пока сижу на втором.
«Статуей»
— Прямо как Рапунцель в башне, — усмехается она, и я киваю. И правда, как Рапунцель. Заперли в башне. Только с какой целью? — В общем, Бесита, если что, присоединяйся.
Лечу к бассейну. Веер нашелся. Выхожу в патио и еще долго ищу сеньору Нуньес среди гостей. Как оказалось, она ушла в беседку в парке с такими же пожилыми дамами. У них там своя фиеста, чилят и обсуждают нерадивую молодежь.
Возвращаюсь в дом. Ощущение хаоса не отпускает. Из-за этих помех по-прежнему не могу понять, есть ли опасность. Пока прохожу через людное патио, отмечаю, что Ортисов и Айслера нигде нет. Видимо, уже перебазировались на пляж.
Ну, это и к лучшему. Тороплюсь подняться в свою «башню». Возможно, туда забрели гости. Однако, на лестнице меня ловит помощник дворецкого. Слышала, как домашние его называли “junior”.
— Ты отельная?
— Да.
— Проверь бильярдную на предмет грязных бокалов. Персонала не хватает.
Киваю и, помня инструктаж дворецкого, несусь вниз выполнять распоряжение. На лестничном пролете останавливаюсь. Тут два этажа вниз. И там и там есть двери. На каком из них бильярдная?
На секунду зависаю. Веду головой, пытаясь стряхнуть ощущение хаоса и сбитые настройки. Они не дают уловить — опасно, или нет.
— Чертов Ктулху. И куда мне...
Внизу слышу звонкий звук. Будто бутылка разбилась. Принимаю это, как знак.
— Вниз, значит вниз, — бегу по лестнице дальше.
Перед входом останавливаюсь, чтобы отдышаться. Отмечаю, что здесь есть электронный замок. Но массивная дверь немного приоткрыта. Тяну на себя, делаю шаг вперед, и свет автоматически включается. Неяркий. Только для того, чтобы ориентироваться.
Улыбаюсь. Я попала в бодегу. Огромную. Целый лабиринт. Здесь можно заблудиться. Значит, я и правда слышала звон разбитой бутылки. Перевожу взгляд на пол, но все чисто.
— Здесь кто-нибудь есть? — мой голос звучит приглушенно. Но в ответ тишина. Странная. Потому что я чувствую, что среди бесконечных полок кто-то есть. Осматриваюсь. Не могу не отметить эстетику искусства энотеки.
Настоящее царство вина и традиций. Стены, вымощенные камнем. Ровные стеллажи с аккуратными ячейками. Симметричные, словно соты. По деревянным полкам раскинулись темные бутылки, запечатанные красным воском. Спят, каждая в своей колыбели, и ждут своего звездного часа.
— Кто здесь? — вновь прислушиваюсь. Тишина. Тут есть шампанское. Скорее всего, какая-то из бутылок выстрелила. Но ощущение чьего-то присутствия не отпускает.
Останавливаюсь. Дальше идти не хочу. Выхожу в коридор и слышу наверху женский голос. То ли говорит, то ли причитает.
— Наверное, плохо кому-то из гостей… — лечу по лестнице вверх и вижу, что дверь, которую я пропустила, открыта. Именно из нее и доносятся звуки. Теперь не только женские, но и мужские. Отчетливое мычание.
«Ну не сексом же они там занимаются… иначе бы дверь закрыли» — я аккуратно заглядываю и вижу странную картину.
В бильярдной мать Адрианы сплелась со своим шведом в нелепом танце. Он что-то ей говорит и определенно пристает, а она пытается его вразумить.
Зависаю, решая как поступить. Уйти, чтобы не быть свидетелем семейной сцены Ортисов, либо помочь.
На секунду мелькает откуда-то из подмышки Ларсона испуганно-озадаченное лицо женщины, и я все же делаю шаг вперед.