В салон заходят Айслер с высоким брюнетом, о котором я вспомнила в бодеге, и Ортис старший.
Гость здоровается со мной, все рассаживаются у стола, а Айслер садится в кресло, за которым стою я. Брюнет смотрит на бутылку вина и улыбается.
Что-то говорит Айслеру на диалекте, одобрительно кивает, но сейчас, когда они близко, я улавливаю шипящие и могу с уверенностью сказать, что это каталонский язык.
Надо же. Попала в точку.
Айслер берет бутылку в руки, кивает. Видимо, тоже одобряет выбор. Зависаю. Нужно помочь гостям? Но в арке уже появляется мужчина из домашнего персонала. Скорее всего, личный камердинер Ортиса-старшего. Делаю шаг к нему, чтобы помочь, но он останавливает меня взглядом.
«Мое дело предложить» — мысленно пожимаю плечами и остаюсь на месте.
Камердинер отходит к камину, и я снова зависаю. Может быть, мне тоже нужно отойти? Смотрю на мужчину. Он взглядом показывает «нет», и я продолжаю изображать статую рядом с креслом немца.
А тем временем начинается разговор. Больше говорит брюнет. Говорит много. Достает документы, и они втроем продолжают обсуждение.
Судя по всему какой-то бизнес-проект. Все, что понимаю — это отдельные слова и Балеарские острова. Логично. Каталонский там официальный язык.
Интересно, их не смущает, что Каталония — сепаратисты, и у испанцев с каталонцами натянутые отношения на официальном уровне? Но, судя по бурным обсуждениям, не смущают.
Иногда посматриваю на старинные часы. Время почти два.
Уже и фейерверки потухли, и музыка на пляже прекратилась, а на втором этаже по-прежнему идет обсуждение. Встреча продолжается. Гости пьют вино, закусывая сыром и хамоном. Судя по их довольным лицам, угощение зашло.
«Если микроавтобус отеля уедет, то как мне добираться? Такси будет стоить целое состояние». Прячу недовольство.
Едва я это подумала, в зал заходит ещё один мужчина, которого я видела в казино и бильярдной. Присоединяется к беседе. И все переходят на немецкий. К счастью, этот язык я знаю.
Разговор переключается на строительство отеля в Вене и Китае. В основном формальности. Многого не понимаю, но слушаю с интересом. Часы бьют три ночи. Наконец, встреча подходит к концу и мужчины покидают зал. Смотрю на камердинера Ортиса. Тот начинает собирать посуду со стола, хочу ему помочь, но слышу оклик Айслера.
— Мия, ты свободна. Спускайся вниз.
Киваю и, пока Айслер с Ортисом направляются в кабинет, а бизнес-партнеры к лифту, лечу по лестнице вниз, в подсобку.
Так и есть. Все наши уже уехали. Придется вызывать такси. Надо только адрес узнать. В патио ловлю домашний персонал. Посуда уже убрана и трое парней разбирают столы.
— Ребят, какой тут точный адрес? А то моя геолокация показывает что-то непонятное. Такси хочу заказать. Мои уже уехали…
— Я тебя могу подбросить до центра через полчаса, — отзывается какой-то парень. Кажется его зовут Хосе.
— Спасибо, амиго, выручишь.
— Только у меня старый мотороллер. Брату отдал новый. Ехать будем долго. Не возражаешь?
— Спорим, у меня ещё старее? — усмехаюсь.
— Встретимся на парковке, — подмигивает он.
Киваю.
— Помочь вам?
— Нет, — останавливают парни. — Не женское это дело. Иди лучше проверь пляж. Может, девочки не до конца убрали посуду.
Бегу по мощеной дорожке на пляж. Он недалеко. Но здесь все уже убрано. Лишь несколько столов, шатры и подсветка, тускло освещающая кусок пляжа.
Но возвращаться не тороплюсь. Время еще есть. Снимаю обувь, ступни погружаются в теплый песок. В волосы вплетается морской бриз. Хочу подойти к морю, когда из одного из шатров доносится голос Марии Ортис.
— Правильно, что дед отправил тебя в ссылку. От греха подальше.
Я понимаю, что стала невольным свидетелем семейного разговора, хочу уйти, а Мария тем временем продолжает:
— Скажи мне, дорогая, о чем ты думала, когда задействовала в своей схеме эту… рубиу [блондинку].
Так. Это обо мне, и я должна знать всю правду, — меняю решение и делаю шаг назад, скрываясь в темноте за вторым шатром.
Глава 17. Su Propiedad
— Не понимаю, о чем ты, мама, — Адриана в обороне. Все еще делает вид, что она тут ни при чем.
— Надолго отправил?
— На полгода.
— Долго. — Вздыхает. Какие бы отношения между ними ни были, но Мария продолжает быть матерью.
— И не понимаю, почему дедушка так взъелся.
— Так твой дед тоже сразу понял, что это твоих рук дело.
— Не выдумывай, мама, — продолжает обороняться.