— Но мой отец был бы такому раскладу даже рад, — продолжает Мария, игнорируя оправдания дочери. — Дело не в Ларсе… Твоего деда наш Хоакин Айслер накрутил.
А вот это я видела собственными глазами. В принципе, после увиденного легко было расставить иерархию в их бизнес-партнерстве.
— Почему? Искренне не понимаю…
Талантливая актриса, что уж там.
— Не рассказывай мне сказки, cariño. Можешь приберечь их для деда. Он к старости стал сентиментален. Приревновала своего Брайя, когда застала рубиу полуголой, и решила сыграть многоходовку. И Ларса моего подставить, и соперницу убрать. Так все было?
— Нет. — Но, скорее, защитное, а не уверенное.
Мать вздыхает, что-то недовольно бормоча под нос.
— И кого выбрала, — продолжает. — Рубию, на которую положил глаз Хоакин Айслер.
Ничего не понимаю. Мы с Айслером разобрались. Как положил глаз, так и забрал.
— Ой, да кому эта рубия нужна.
Вот именно.
— Ты бы хоть поинтересовалась, почему эта девочка среди гостей не крутилась?
А вот это интересно. Почему меня отправили в «Башню»?
— Она крутилась на втором этаже рядом с моим Брайем, — выплевывает со злостью.
— Dios Mio. Ревность тебя до добра не доведет.
— Оставь мои отношения в покое.
Мать вздыхает.
— Ее туда Айслер отправил.
А вот это неожиданно.
— Зачем?
Вот именно. Зачем?
— Чтобы гости меньше на нее пялились.
— В смысле?
Вот именно. В смысле?
— Пялились, щупали взглядами, трогали… Зная характер Айслера… Es su propiedad. [она его собственность].
В смысле «его собственность»?!
— Что ж он тогда не отдал распоряжение оставить ее в отеле?
— Ну Айслер перед нами не отчитывается. Но думаю, хотел контролировать. В отеле тоже могли на нее смотреть. Тем более, потом он ее забрал на встречу с Алешем.
Я прокручиваю ее слова и вспоминаю, как мой напарник на ресепшене поправлял цветок в моих волосах, когда Айслер проходил мимо.
— Зачем она Айслеру? — недовольно. — У него нет проблем с женщинами. Se pegan como moscas [Липнут как мухи]. Решил под каталонца подложить?
— Нет. Говорю же. Es su propiedad personal [его личная собственность]. Его девочка. А Айслер своим ни с кем не делится.
Что значит «его собственность»? Что значит «его девочка»? А у меня спросить? Я ему что, вещь, что ли?! Закипаю от злости.
— Ты преувеличиваешь, мама. Надо ее уволить. — В голосе столько отрицания. Будто во что бы то ни стало хочет избавиться от меня.
— ¿Estás loca [ты сумасшедшая]? Ты меня не слышишь, что ли? — жестко. С тревогой. — Ты хочешь, чтобы Айслер нам перекрыл кислород? Не лезь к ней! Хватило бильярдной!
— Я не знаю, почему она там крутилась, — продолжает гнуть свою тему Адриана.
— Ты представляешь, что бы было, если бы я не появилась вовремя! — металл в голосе. — Девочку бы Ларс мог попортить с его то силой. И даже думать не хочу, как бы это отразилось на нашем бизнесе.
Хмурюсь. Вспоминаю наш с немцем последний разговор и его странные вопросы — «Он тебя обидел?», «Он тебя лапал?».
— Или ты ко всему прочему решила подставить ее перед Айслером, чтобы лишить рубию его покровительства? — продолжает Мария тем же жестким тоном. — No es un tonto [он не дурак]. Иначе не добился тех высот, что нам и не снились. Все равно бы понял, что это бездарный спектакль.
— Не понимаю, что в ней такого? — продолжает отрицать.
Как, собственно, и я.
— Ну почему же. Красивая неглупая девочка.
— Таких полно.
— Ты права. Красоты и интеллекта недостаточно. Чем-то зацепила. В каждом из нас есть algo especial [что-то особенное]… — философски.
— Интересно, чем?
Вот именно. Чем?
Пауза.
— Я видела, как она смутилась и покраснела, увидев возбуждение Ларса, — отвечает Мария. — Возможно, она для Айса чистый лист. Хочет воспитать под себя. В сексе его уж точно ничем не удивишь.
Вспоминаю нашу с немцем встречу в его сьюте, его слова... и кривлюсь.
— Мог бы выбрать кого-нибудь из своего круга.
— Он может себе позволить выбирать того, кто ему нравится, и не ориентироваться на круг общения.
— Ты и себя имеешь в виду? — с издевкой в голосе.
— К сожалению, нет… — устало. — Но я еще поборюсь за свое счастье.
Интересные ответы.
— Тоже мне, счастье, — фыркает дочь.
— Хоть ты и моя дочь, но не лезь в мою личную жизнь, — устало.
Я ее понимаю. Отстаивать свои личные границы нужно даже в семье.
— Но…
— И не советую тебе больше лезть к Ларсу, — тон мгновенно меняется на металлический.
Пауза. Видимо, Адриана и хотела бы что-то добавить, но мать ясно дала понять, что не стоит.
— Все равно не понимаю, что Айслер в ней нашел, — меняет она тему.
— Ты же что-то нашла в своем альбиносе.