Тянусь к затылку, сдергиваю тугую резинку со шпильками и тяжелые пряди падают и разметаются по спине и плечам. Массирую голову, распушая волосы. Да. Так легче.
Подхожу к воде. Мягкая волна лижет пятки. Окутывает прохладным шелком.
На секунду закрываю глаза и, абстрагируясь от всего, что со мной происходит в данный момент или будет происходить. Этого всего не существует. Это все тлен. Уйдет. Сейчас есть только я, этот дикий пляж, луна в черном небе, море и вечность. В тишине звучит лишь шепот воды и мое дыхание.
Это даже к лучшему, что здесь нет туристов. Никто не мешает. Связь будет лучше.
Высоко поднимаю юбки. Делаю несколько шагов вперед, погружаю голени в глубину. Чувствую, как вода уносит напряжение. Прохлада пробегает по коже мурашками, но это лишь часть ритуала. Сегодня особенная ночь — пропитана магией природы, магией язычества. Вода — очищающая, живая. Она принимает меня в свои объятия. А волна нашептывает что-то убаюкивающее. Чувствую, как по позвоночнику идет приятное тепло. Разливается по всему телу. Наполняет энергией. Живой силой.
Смотрю на луну. Она прокладывает на водном полотне дорогу и манит за горизонт. Куда-то в неизвестность. Захожу еще дальше в воду. Наклоняюсь, окунаю ладони, позволяю влаге стекать по пальцам, смываю всё ненужное, старое.
Делаю еще несколько шагов в глубину. Вода выше колена. Осязаю, как оживают символы на моей спине. Горят по позвоночнику, тонкими нитями расходятся по всей спине — к рукам, бедрам, груди. Чувствую себя язычницей-ведьмой, совершающей ритуал. Начинаю ворожбу. Слегка наклоняюсь, зачерпываю воду в ладонь. Низким голосом, словно заклинание, проговариваю свое желание морю, и мой шепот разлетается по черному шелку, эхом уходит за горизонт, в небо. Подставляю луне и звездному небу лицо, шепчу свое сокровенное, и мой голос подхватывает ветер и разносит розой ветров во всех направлениях. Чувствую едва уловимый сдвиг реальности и улыбаюсь.
Волосы ласкает прохладный бриз. Луна целует лицо. Наслаждаюсь свободой. Легкостью. Очищением.
Внезапно на меня идет небольшая волна и плещет прямо по бедрам, чуть доставая до белья. Это знак. Вода приняла мою ворожбу и пора возвращаться.
Черт. Пора возвращаться! — рефреном.
Эта мысль спускает меня на землю, я хмурюсь и резко оборачиваюсь.
Айслер стоит наверху у лестницы и внимательно наблюдает за мной. Уже не говорит по телефону. Руки в карманах. Смотрит на меня сверху вниз.
Не знаю откуда, но отчетливо понимаю, что все это время, пока я ворожила, он наблюдал за мной. Внимательно.
Странная картина. Если посмотреть со стороны. И странные ощущения. Будто точка, в которой я сейчас нахожусь, судьбоносная. Реперная для моей дальнейшей жизни. И Айслер. Будто стал частью моего ведьминого ритуала. Моей языческой ворожбы. Моего разговора с морем и луной.
— Мия, — слышу его твердый голос и непонятно. То ли зовет по имени, то ли говорит «моя».
Глава 19. Вектор мысли
Пока иду вверх, Айслер так и стоит, засунув руки в карманы. Внимательно наблюдая за мной. Встречает меня у лестницы и ведет к машине, придерживая за поясницу. Мне некомфортно, что он без разрешения вторгается в мое личное пространство. Сама прибавляю шаг, стараясь оторваться от его руки.
— Остыла? — Тон спокойный.
— Не совсем. — Честно.
— Садись в машину. — Водитель открывает дверь. — Только ноги наружу выставь.
Да. Надо почистить ступни. Разворачиваюсь к бордюру. Пытаюсь стряхнуть мокрый песок.
Тем временем водитель передает Айслеру большую бутылку воды. Немец смотрит на меня.
— Выставь ногу.
Понимаю, что он хочет смыть песок с моих ступней, но тушуюсь. Есть в этом что-то интимное.
— Я сама. Спасибо. — Тянусь к бутылке.
Продолжает смотреть на меня. Бутылку не отдает. Ждет.
— Я сама… — настойчиво.
Он кривится и, наклоняясь, хватает мою лодыжку. Держит так жестко, что горит кожа. Молча поливает водой.
— Вторую.
— Только не хватайте.
Молчит. Ждет.
Вытягиваю ногу, только чтобы не вторгался в мое личное пространство.
Не хватает. Так как я не сопротивляюсь. Льет прохладной струей на мою ступню. Брызги долетают до его светлых замшевых лоферов и брюк, и я сжимаю пальцы.
Смотрю на него. Он понимает, что пачкается, но невозмутим. Действия спокойные. И как же это странно выглядит. Рассказать кому-то — не поверят.
Наконец вода заканчивается, я держу ноги на весу. Стряхиваю капли. Жду, когда немного обсохнут. Айслер вновь бросает короткую фразу водителю на эускера, и через секунду в его руке появляется небольшое кипенно белое полотенце.