— Зато учится в королевской академии в Мадриде. На юриста.
Задумываюсь. Девочки правы. Он предпочитает светскому гламуру общение с друзьями детства и пляжный волейбол.
— Es como un bombón [дословно “конфета”].
— Я взяла свой любимый веер. Обязательно брошу на арену.
— А я шляпу брошу!
— А я цветы куплю!
— Я взяла кружевной платок!
— Думаю, Алисия точно будет. И тоже в него чем-нибудь кинет.
— Там и без Алисии претенденток будет un monton. [куча]
Это одна из причин, почему я приняла решение поехать в Севилью.
Если мне удалось бросить Палому в объятья Айслера, то, возможно, мне будет под силу перенаправить Давида к другой девушке, на которую он сам посмотрит. Полна решимости, потому что считаю - на Наваррского не подействовали мои слова из-за поставленной на Сан-Хуан связи.
— А он раньше выступал?
— Пару лет назад в качестве новильеро [молодого тореадора].
— А чем отличается от тореадора? — британка.
— Новильеро участвуют в новильяде — шоу с молодыми быками 2-4 лет.
— А сегодня он примет Альтернативу.
— Что это?
— Обязательный торжественный ритуал. Из новильеро к статусу полноправного матадора. Это как посвящение в рыцари, только на арене и с быком вместо меча.
— Опасно.
— Да. Очень. Он выйдет на бой со взрослым и сильным быком. Весом больше 500 кг.
— Поэтому и выбрана профессиональная королевская арена на 14 000 зрителей…
Вздыхаю. Да. Опасно. Очень. Это еще одна причина, почему я все же поехала. Я должна быть в этот ответственный для Давида день на трибунах. Нет. Не в качестве его визуальной поддержки. По-прежнему не хочу давать ложных надежд. Уж как-нибудь затеряюсь на верхних рядах. Поддержки ему и так хватает. Вся женская половина работников отеля всех возрастов и семейного статуса восторгаются Давидом и его отцом. Просто если с ним что-нибудь случится, я не прощу себе этого никогда. Буду считать несчастье и своей виной тоже.
Тем временем наш автобус подъезжает к круглому старинному стадиону в испанском стиле. За окном, на парковке для автобусов стоит Лант и ждет нас.
Встаем в проход. Готовы выйти. Все в предвкушении. Двери открываются и в салон заходит Лант.
— Ну что? Все взяли с собой веера, платки и шляпы, чтобы бросать Давиду? — ироничное от Лант.
— Конечно! — хором.
— Будем болеть за него всей душой!
— Ну еще бы за такого парня не болеть… — вновь усмехается она, и мы все направляемся за старшим администратором к центральному входу.
Уже у высоких ворот взгляд цепляет пик с крестом.
— Это часовня? — тихо спрашиваю я у Лолы, идущей рядом.
— Да. Здесь молятся все торерос перед выходом на арену.
Вспоминаю, как Давид на пляже крестился на католический манер, целуя невидимый крест в пальцах.
— Пусть его вера его хранит, — тихо говорю я и вхожу в открытое здание арены для боя с быками Реаль-Маэстранса.
Глава 36. Альтернатива
Зрителей пребывает и пребывает. Все битком. Крепко держусь за руку Лолы, чтобы не потеряться в этом живом потоке. Впереди маяком Лант. За ней и следую.
— О, сколько прессы… — слышу от Лолы и бросаю взгляд вниз.
Добавляет волнения.
— Так должно быть?
— Конечно. Это же Альтернатива.
— Мия, — к нам разворачивается Лант. — Ваши места с Лолой здесь.
И не успеваю я сказать, что хочу куда-нибудь подальше, как она перегораживает нам путь наверх, тянет нас с Лолой в середину длинной скамейки и сама садится рядом. Кривлюсь. Понимаю, что я тут буду светиться у всех на виду, как фонарь на дороге.
— Может быть, я выше пересяду? — аккуратно.
— Чтобы получить тепловой удар? — грозно смотрит Лант, намекая на мою недавнюю аварию.
Логично, конечно. Теплый воздух поднимается вверх. Солнце еще не зашло. И я благодарна Лант, что она так заботится о моем здоровье, хотя не должна — отель не несет за меня ответственность в данный момент. Но это совершенно не вписывалось в мои планы.
— Со мной ничего не случится.
Но она будто меня не слышит.
— Шляпу и воду с собой взяла? — тихо продолжает Лант.
Киваю. Но не понимаю такой заботы.
— Ты что, Бесита? Это же отличные места! — удивляется Лола и добавляет шепотом. — Я тоже не в восторге сидеть рядом с Лант, но за такой отличный вид на арену можно и начальство потерпеть.
Натягиваю шляпу, чтобы меня было не узнать, и успокаиваю себя тем, что Давид на трибуны за баррерой смотреть не будет. Хотя так себе успокоение. Представляю, как на него несется бык, и меня накрывает очередной волной беспокойства.