Я же вздыхаю. Нервничаю. Смотрю на часы.
Да скорее уже начинайте, что ли…
Внезапно откуда-то снизу начинает звучать живой оркестр, оповещая о начале корриды. Весь стадион замирает. И я тоже перестаю дышать.
Из центральных ворот выходит Давид Мальдонадо. Несмотря на то, что арена огромная, он совсем не теряется на песчаном покрытии. Наоборот. Смотрится ярким белым пятном.
— Dios Mio… Белый рыцарь… — завороженно говорит Лола.
— Да… Белый… — Рассматриваю его костюм, вышитый золотом и серебром.
Если бы я не знала, что будет выступать Мальдонадо, то не узнала бы его.
Стать. Осанка. Серьезное лицо. Решительный взгляд. Уверенная походка. Он совсем не похож на того парня, которого я видела на пляже и в ночном клубе. Будто за этот месяц он повзрослел на несколько лет.
Выходит на центр и благородно, как и его отец, склоняет голову, приветствуя членов королевской семьи и публику.
Лола сильно сжимает мою руку.
— ¡Madre de Dios! Какой же красивый парень! — выдыхает она. — И как ему идет это Traje de Luces! [костюм огней]
Понимаю, что яркий золотой рисунок создан намеренно, чтобы слепить и дразнить быка, но Давид всему может придать благородства. Его короткий жилет и бриджи переливаются в закатных лучах солнца и создают его образу эффект свечения.
— А какая фигура! Божественная. И culito [зад] что надо. Как крепкий орех. Ух. Так бы и ухватила… — продолжает Лола. — Хорошо, что моего Антонио нет.
Смотрю на Лолу с иронией. Коллега в своем репертуаре.
— А что? Разве я не права?
Надо признать. Права. Узкие бриджи плотно обтягивают стройные, но крепкие бедра Давида и вся женская половина стадиона млеет от парня.
— Ты бы лучше смотрела на своего бойфренда, — раздается резкое от Лант, и Лола шутливо прикусывает язык.
— И монтера ему идет, — все же продолжает она.
Киваю. Даже в причудливом головном уборе он выглядит благородно.
В руках держит свернутую конусом тяжелую накидку — с одной стороны желтую, с другой ярко-розовую.
— Почему его мулета не красная? — тихо спрашиваю я.
— Это не мулета, а капоте [плащ] . Он гораздо тяжелее мулеты, иногда прорезиненный. Его используют для игры с быком. Мулета легкая. Ее используют в финальной части корриды вместе с эспадой [мечом].
Следом за Давидом выходит небольшая свита. Старший Мальдонадо и еще один тореро тоже в костюмах для корриды.
— Они будут втроем выступать?
— Нет. Сейчас будет посвящение. Padrino [крестный отец] - уважаемый тореро - дает наставления и передает новильеро статус. А Testigo [свидетель] — еще один уважаемый тореро - фиксирует это событие.
Тем временем старший Мальдонадо поворачивается к сыну и снимает свой головной убор. Сын зеркалит движение и встает перед отцом.
И начинается… нет, не ритуал официоза. А разговор. Между сыном и отцом.
Каэтано кладет руку на плечо Давида — жест поддержки и безмолвного «я рядом». В глазах лучится теплота и забота. Но взгляд серьезный. Будто говорит «ты выбрал этот путь и тебе нести за него ответственность». Но он не строгий наставник, а надежный союзник. И сын это понимает. Внимательно слушает. Кивает в ответ. Смотрит на отца, как на отражение самого себя.
Нам не слышно разговора. Но весь стадион замер. Невероятное зрелище. По позвоночнику идет ток. Создается впечатление, будто мы все подглядываем за их разговором в замочную скважину. Настолько он искренний и настоящий. Не на публику. А идущий из глубины сознания и сердца.
Даже я со своего места чувствую эту крепкую неразрывную связь. Отец — Сын. Слышу слова поддержки и теплое «я верю в тебя».
Наконец, разговор закончен и Каэтано крепко обнимает сына. Закрывает глаза. Будто прощается с маленьким мальчиком и принимает его уже как взрослого мужчину. Который сам несет ответственность за свою жизнь и смерть на арене.
Отрывается, вытягивает перед сыном ярко-красную мулету с мечом, и Давид, целуя отцовское оружие, принимает его, как символы мастерства и опыта.
Поднимает красный плащ с острой шпагой вверх и весь стадион взрывается аплодисментами.
— Теперь Давид в элите, — тихо шепчет Лола, а я наблюдаю, как Каэтано со свидетелем уходят с арены и становятся за баррерой. Оставляя Давида одного.
Тот щедро смачивает мулету водой. Видимо чтобы она стала тяжелее.
Стадион вновь замирает, потому что Мальдонадо младший поворачивается лицом ко входу, над которыми висит голова быка. Крестится. Целует невидимый крест в пальцах и дает знак открыть ворота.
Из динамиков озвучивают имя быка, его вес в 535 кг и его родословную. Зрители затихает, но на секунду. По стадиону проходит гул беспокойства.