— Господи, что? — тихо спрашиваю я.
— Имя быка и его родословную держат в секрете до последнего… — отвечает Лола, и в ее голосе читается волнение.
— Бык на альтернативе — это как экзамен, — внезапно добавляет Лант. — Он должен быть достаточно сложным, чтобы показать мастерство тореадора, но не настолько непредсказуемым, чтобы сорвать церемонию посвящения. Давид выбрал сложного и непредсказуемого. Можно сказать, бык из легендарного помета.
Сердце сжимается от страха. Позвоночник начинает вибрировать от адреналина.
— Черт. Решил доказать по полной, что настоящий мужчина,— хмурюсь я, наблюдая за Давидом. Внезапно он поворачивает голову в нашу сторону, и на секунду мне кажется, что он смотрит прямо на меня. Нет. Мне, конечно, это кажется…
Закрываю глаза и повторяю. Пусть его вера ему поможет.
Давид продолжает стоять у ворот и, распахнув яркую мулету, ждет, чтобы посмотреть своей смерти в лицо. Старший Мальдонадо за барьером. Сосредоточен. Его мать Мерсéдес закрыла глаза и, сжимая младшего сына, молится.
Внезапно раздается шум и тихий низкий рев. Из черного зева ворот вылетает бык и, выставив рога вперед, несется прямо на Давида.
Глава 37. Tauromaquia
Бык в метре от Давида. Не дышу. Первое желание — закрыть глаза. Но я не должна прятаться от реальности. Сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.
Столкновение. Взмах красной ткани. Грациозный шаг. Прогиб спины. Острые бычьи рога проходят в миллиметрах от торса. Скользят по мулете.
Арена взрывается от восторга.
— Какая грациозная manoletina! — выпаливает Лола.
Бык по инерции несется дальше и атакует барреру, оставляет на ней следы от острых рогов. Мощные ноздри выпускают воздух. Медленно разворачивается. Бежит по кругу, будто выискивая, кого бы еще продырявить. Перевожу взгляд на Давида. Он распахивает яркий плащ. Дразнит быка движением. Бык останавливается. Реагирует. Роет песок копытом. Готовится. Издает рык. Несется на Мальдонадо.
И вновь не дышу. Запрещаю себе закрывать глаза. Атака. Взмах мулетой. Давид выгибается красивой дугой. И бык проносится мимо.
И вновь трибуны неистовствуют.
— Браво! — кричит Лола. — Какая шикарная bernadina!
Бык останавливается у барреры. Будто продумывает новый маневр. Даже издалека чувствую его агрессию.
— Это было очень рискованно, — выдыхает Лант, аплодируя. — Принять быка с легкой мулетой, пока он не склонил голову. Верх мастерства.
Коллеги сыплют терминами, в которых я плохо разбираюсь, но мне сейчас не до выяснения терминологии.
Одно понятно наверняка — если этот зверь весом в полтонны просто заденет… В лучшем случае — травма. В худшем — даже думать не хочу.
Перевожу взгляд на Давида. Он подходит к противоположной стороне барреры. Оставляет шпаху у отца. Меняет мулету на тяжелый капоте. Вновь движется к центру арены.
— Сколько весит плащ? — спрашиваю, чтобы отвлечься.
— 4-6 кг. Он служит дополнительной защитой. Тяжелый и шелковый.
— А цвет влияет?
— Нет.
— Тогда зачем красный цвет у мулеты?
Лола бросает на меня серьезный взгляд.
— Чтобы цвета крови не было видно.
Позвоночник дребезжит от тревоги. Понимаю. Кровь может быть как быка, так и матадора.
— А чем этот бык опасен? — вижу, как бык вновь опустил рога, готовясь к бою.
— Лидийского боевого быка Toro Bravo разводят и тренируют на специальных фермах — ganaderías. К корриде допускают самых агрессивных, сильных и ловких.
— Они атакуют не из страха, а в силу своей агрессивной природы, — добавляет Лант. — А этот к тому же от знаменитого быка производителя, который посадил на свои рога не одного матадора.
Вновь сжимаю кулаки. Смотрю на Мальдонадо. Сквозь страх за его жизнь пробивается удивление.
Давид смотрит на быка оценивающе, и внезапно на его лице проскальзывает улыбка. Будто говорит тому «посмотрим кто кого».
Без шпаги!
С одним плащом!
— Решил поиграть с быком. До пикадора… — комментирует Лола, и пока она говорит, бык вновь несется на тореро.
Внезапно Давид становится на одно колено, и тяжелый плащ взмывает над головой. Бык таранит яркую ткань, а тореро уже на ногах позади агрессивного животного.
Арена взрывается от восторга. Но, судя по всему, Мальдонадо только начал.
Он первый приближается к своему противнику. Издает гортанный звук, и бык, развернувшись по дуге, несется прямо на него.
— Считай, — шепчет Лола, нервно сжимая мое плечо.
— Что именно? — с ужасом.
— ¡Las verónicas!
Понятия не имею, что это, видимо, название очередных маневров, но мне не до расспросов. Рога быка скрываются в складках шелкового плаща рядом с Мальдонадо, и мое сердце замирает. Бык проскальзывает мимо, и со всех сторон слышится «¡UNO!»