Перевожу взгляд на арену. Там собралась команда Мальдонадо. Выстроились кругом. Из-за широких плащей мне не видно, что они делают, но догадаться несложно. Добывают трофеи, перекладывают быка на специальный транспортер и увозят с арены.
— Жаль быка, — хмурюсь.
— Ну мы же едим миньоны из телятины, суп с бычьим хвостом или молочного поросенка на гриле. И не задумываемся, что, по сути, для вырезки убивают маленького теленка или месячного поросенка. Eso es la vida. [Это есть жизнь]. А смерть этого быка была достойной. Он погиб в сражении. На равных. Так как мог убить матадора.
Даже нечего возразить на такую простую жизненную истину.
Вновь перевожу взгляд на Мальдонадо.
Несколько человек помогают Давиду надеть яркий жакет и пытаются натянуть на поврежденную руку бандаж, но Давид одним взглядом посылает парамедиков вместе с их бандажом так далеко, что те прячут медицинский инвентарь и пытаются ретироваться как можно дальше.
— Вот же упрямец, — качает головой Лант, читая мою мысль.
— Его раненной руке должно быть неудобно в таком жакете… — хмурюсь. — Лучше бы надел что-нибудь более комфортное.
Хотя о чем я. Он был готов засунуть бандаж парамедикам в пятую точку.
— Traje de luces не меняется в течение боя, даже если он поврежден или окровавлен. Это дань глубокого уважения к противнику, — комментирует Лола.
А тем временем гремит музыка, провозглашая vuelta al ruedo — возвращение матадора на ринг.
Давид выходит на середину арены и, несмотря на ранение, поднимает обе руки вверх, демонстрируя свои трофеи. Два уха и хвост быка.
Стадион накрывает очередной волной оваций, матадор грациозно склоняет голову в знак признательности и под бурные аплодисменты возвращается к баррере.
— Сейчас будет шествие, — Лола достает веер, а мне интересно наблюдать, как Давид зовет своего младшего брата на арену, ставит его во главе своей свиты, с которой он должен пройти шествие, и протягивает ему свои трофеи.
Словами не передать, сколько радости, счастья и гордости у ребенка в глазах.
Улыбаюсь. Связь с братом у Мальдонадо такая же крепкая, как и с родителями.
И начинается шествие. Мальдонадо впереди, следом его маленький брат и команда тореадоров. К ногам победителя летят цветы, шляпы и веера разных калибров.
Он благодарно улыбается, некоторые вещи поднимает с песка и левой рукой грациозным броском возвращает знаки признательности в зрительный зал.
— А Алисия-то ждет, когда Давид подойдет к VIP. — Тихое от Лолы.
Перевожу взгляд на девушку. Она сжимает веер в руках.
— Думаешь? — уточняю.
— Конечно. Однозначно, она приехала не только на «посвящение» Давида, но и с целью вернуть его. Даже белый сарафан надела, как и костюм Давида на Альтернативу.
— Да. Белый… — задумчиво. — Как у невесты.
— Смотри, как сжимает веер. Ждет подходящего момента, чтобы бросить ему.
— Они давно друг друга знают?
— Их семьи дружат уже давно. Вроде бы, у них начал намечаться серозный «romantique» и официальный выход в свет, но Давид с ней расстался.
— Почему? — на всякий случай уточняю.
— Не знаю. У него, вроде бы, никого нет. И вся семья Алисии в восторге от Давида.
— Чем она занимается?
— Они с Давидом учатся в одном универе. Только она на год младше Давида. И на разных факультетах. Кажется, она на факультете управления.
Значит тоже 20 лет, как и мне…
— Хороший человек? — опять уточняю, но мне кажется, Давид не начал бы встречаться с кем-то недостойным.
— Ну, такая. Со своим характером. Своенравная. Не из робкого десятка. Остра на язык. Но влюблена в Давида давно. Говорят, отец хотел ее отправить учиться в Британию. Но она наотрез отказалась и поступила в тот же университет.
— Хорошая получилась бы пара, — не спрашиваю. Убеждаюсь.
— Но почему-то же расстались, — задумчиво.
Наконец, Давид приближается к VIP-сектору. Закидывает шляпы, брошенные женой Альфонсо Ортиса и еще какой-то старенькой сеньоры. Отмечаю, что благодарит не только VIP-ов, но и зрителей позади, с амфитеатра, с балконов, и стоящих в проходе. Всем улыбается с благодарностью, одинаково вежливо. Независимо от статуса.
Его отвлекает какой-то пожилой сеньор. Выходит из VIP-сектора к баррере и, пока они медленно идут вперед, что-то говорит Давиду, похлопывая его по здоровому плечу.
— Кто это?
— Ректор университета, где учится Давид. Видимо, дает наставления. Большая честь, кстати.