И все эти противоречия варятся внутри меня эмоциональным коктейлем, не хуже чем duende.
Ты же просила еще один путь? Вот тебе его и дали. С Давидом.
Усмехаюсь. Качаю головой. Никак мне не дают сценарий, по которому я бы развивалась сама. Без мужчины.
Видимо мне дают понять, что один из этих вариантов и есть моя судьба. Не Айслер, так Давид. Не Давид, так Айслер.
Может быть, Ктулху мне таким образом говорит — перестань отметать годные сценарии, не ной и развивайся с одним из этих двоих. Ну хорошо. Допустим. А с кем? Оба очень разные. Но оба по-своему цепляют. Нужно сделать выбор. Но какой?
Поднимаю бокал вверх, к звездам и иронично в шутку провозглашаю.
— Поиграю в русскую рулетку. Положусь на удачу.
Делаю пару глотков прохладного шипучего, когда внезапно слышу звонок в дверь. Именно в дверь, а не снизу, в домофон подъезда.
Ставлю бокал на столик. Встаю. Видимо кто-то ошибся… Подхожу к двери, смотрю в глазок и удивленно зависаю. Смотрю вверх. Мне пора завязывать с шутками. Ктулху в очередной раз быстр.
Прижимаюсь лбом к двери. Задумываюсь, принимая решение. И, поправляя влажные волосы, открываю дверь.
****
Тотализатор открыт.
Глава 43. Ночной гость
Внимательно смотрю на ночного гостя. Молчит. Ждет.
Делаю шаг назад, пропуская.
Щелкаю замком и разворачиваюсь. Но остаюсь на месте. Оперлась спиной о дверь и наблюдаю. Он проходит в центр комнаты. Рассматривает обстановку. Разобранную кровать. Из полуоткрытого шкафа виднеется отельная униформа. На столе ноут с конспектами. Кивает. И, наконец, разворачивается ко мне.
Лицо Давида спокойно.
Продолжает молчать. Нет, он не ждет от меня какой-либо реакции. Изучает.
Скользит по мне внимательным взглядом, рассматривая с головы до пят. Лицо, волосы, фигуру, домашний топ и шорты. Стесняюсь ли я своего домашнего вида? Нет. Пусть он видит меня такой, какая я есть. Без косметики. С влажными волосами после душа. В домашней одежде и босиком.
Я тоже изучаю его. Тот парень, которого я встретила на пляже и сегодняшний Давид — два разных человека. И этого — я совсем не знаю. Сейчас, вблизи, от него исходит… жесткость. Не парня. Но мужчины. Взгляд останавливается на его руке. Легкая куртка с логотипом «Ralph Lauren» скрывает перевязанную рану.
— Как рука? — первая начинаю разговор.
— Норм. — Недоволен, что я заостряю на этом внимание.
— Ты что здесь делаешь? Ты же должен быть на фуршете в твою честь.
— Без меня разберутся, — жестко.
— Зачем ты приехал?
— Нужно поговорить.
— О чем?
— О многом.
Понимаю, что разговор будет серьезным. Смотрю на французское окно.
— Может быть, выйдем на террасу?
— Хорошая идея.
Сдвигаю створку вбок.
— Кофе, воду, содовую? — предлагаю, как радушная хозяйка.
— Нет.
Давид проходит вперед. Видит недопитый бокал tinto de verano. Улыбается.
— Вино не предлагаю. Уверна, ты на антибиотиках после ранения.
Недоволен. Не нравится, что я упоминаю о ранении.
— Как-нибудь нужно тебя угостить настоящим Ribera del Duero.
Не удивлюсь, если и у семьи Мальдонадо есть небольшой виноградник где-нибудь в Кастилия и Леон.
Остается стоять. Опирается поясницей на перила, а я сажусь в плетеное кресло напротив. Внимательно смотрю на него. В белой кутрке, на фоне звездного неба он выглядит как… белый рыцарь.
— Так зачем ты здесь?
— По двум причинам. Первая — это безопасник, — с места в карьер.
— Безопасник?
— Я осознаю, что своим поступком привлек к тебе лишнее внимание. Франсиско внизу. Будет в твоем распоряжении 24/7, пока шумиха не уляжется. Он не будет тебе надоедать или контролировать.
Хмурюсь.
— Меня будут преследовать?
— Нет. Моя семья позаботилась об этом.
— Как?
Продолжаю хмуриться. Приставить ко мне охрану это не «позаботиться».
— Мы попросили короля. СМИ будут молчать и папарацци не посмеют к тебе приблизиться.
Логично. Вспоминаю, что у отца Давида, а, значит, и у него есть титул.
— А, ну да. Вы же виконты, — усмехаюсь.
— Вообще-то мой отец conde [граф], а я виконт по титулу учтивости, — поправляет он, — но это неважно.
Внимательно рассматриваю Давида. Мне нравится, что он не кичится титулами.
— Тогда зачем охрана?
— На всякий случай. Для твоего спокойствия. Как только убедимся, что все тихо, я сниму наблюдение.
— Хорошо, — не чувствую напряга. Видимо потому, что все это как-то ненавязчиво.