Ну что-то подобное я испытывала и при передозе, и после утопления. Но продолжаю ловить странные взгляды.
— И сколько я так… пролежала…?
— В общей сложности Четыре часа.
Хмурюсь. А вот это уже что-то новое.
Неудивительно, что вокруг меня так суетились. Быть мертвой четыре часа и воскреснуть.
— Что само по себе уникально. — Кивает один из медиков. — Обычно синдром Лазаря наступает в течение десяти минут после остановки сердца, пока клетки еще живы. Но… были случаи до нескольких часов [тоже реальные случаи]
— Некоторые «просыпаются» уже в морге, — кивает медсестра.
— А я почему… очнулась здесь,. а не в морге? — продолжаю тянуть гласные, но чувствую что мне чуть легче говорить.
— Мистер Коул распорядился оставить вас в палате до утра и не отключать приборы, — вступает в разговор Юми, и на ее лице написано «Смерть решил не забирать».
Зависаю. Нет. Коул Не помогал. Просто дал время до утра. Наблюдал. Выкарабкаюсь я или нет.
— Чаще всего синдром Лазаря проявляется у людей с болезнями сердца, передозировками и при нарушениях обмена веществ, — тем временем продолжает врач в очках. — Учитывая, что вы недавно чуть не утонули в бассейне… возможно у вас проблемы со здоровьем. Нужно полное обследование.
Проблем со здоровьем у меня как раз нет. Но не объяснить же этого врачу.
— В любом случае, вы родились в рубашке… — улыбается медсестра.
«Ну почти…» Не без иронии.
— Когда домой? — с надеждой.
— Продолжим обследование, понаблюдаем динамику. Утром к вам придет психиатр.
— Зачем? — устало.
Мне осточертела больница не меньше блок-лабиринта.
— Невролог подтвердил, что в вашем случае неврологического дефицита нет, но могут быть психологические последствия. ПТСР и другие проблемы с психикой. Так называемый комплекс Лазаря.
Иронично растягиваю губы. Имея дело со Смертью, моя психика железобетонная.
— С моей психикой все в порядке.
— Последствия синдрома Лазаря в основном неблагоприятны из-за гипоксии и повреждения мозга, хотя есть случаи полного восстановления. Не так быстро, как ваш. Но были.
— Будем считать это чудом… — с иронией парирую я, и понимаю. Мне помог перевернутый глиф.
— Поспорю с вами, — улыбается врач. — Мы, медики, не верим в чудо. Скорее, это странный, до конца не изученный сбой между реанимацией, физиологией и фармакологией. Отсроченное действие медикаментов или задержка воздуха в легких.
— Я вообще считаю синдром Лазаря философским аспектом, — добавляет медсестра. — Где заканчивается жизнь, начинается смерть и кто решает, что все на самом деле кончено?
Вспоминаю визуал, где Коул забрал жизнь мальчика.
Кто решает, я как раз ответить могу, — мысленно парирую я, когда внезапно чувствую присутствие Тенета.
Сейчас я как расстроенный рояль. Могу и ошибаться.
— Вам нужно отдыхать. — Врач поправляет очки, бросая взгляд на мониторы.
— В случае если вы не помните, вызов медперсонала на поручне и на панели… — инструктирует медсестра.
Да я сюда уже как на работу, — хочу пошутить я, когда дверь открывается, и в палату заходит Коул. Невозмутим и бодр, как всегда.
Датчики тут же реагируют, начиная попискивать, и я стараюсь успокоиться.
Наблюдая, как он приближается, выстраиваю разговор. Очень надеюсь, что мои выводы верны. Очень надеюсь, что стою на пороге выхода из лабиринта.
24. Give it a try / Попробуй
Увидев Коула, персонал оживился. Наблюдая, как перед ним отчитываются медики, злюсь. Мешают. Не потому, что жду от Коула исцеления. И даже не потому, что хочу поскорее отсюда выбраться. Хочу подтвердить свои выводы.
К счастью, отчетный ритуал длится недолго. И уже через несколько минут мы остаемся одни.
Пока я снимаю кислородную маску, Коул подходит вплотную и тянется к одеялу. Если раньше я бы схватилась за край, сейчас реагирую спокойно. Понимаю — Коул всего лишь хочет просканировать мое состояние.
— Рада, что ты в порядке. — Пока он молча ведет взглядом по моей фигуре.
— Не нужно было лезть. — Раздражения в гослосе нет. Констатация.
Вспоминаю, как я колдовала на крыше, пытаясь воссоздать ритуал из прошлого. Видимо, барьер «не влезай, убьет», на который я напоролась, был поставлен Коулом, чтобы я не шла дальше.
— Ты устроил себе свой экстрим, я — свой. — Не без иронии.
Молча отстегнув датчики и перекрыв капельницы, кладет руку на мою грудную клетку. Понимаю, что он хочет проверить и восстановить сердечно-сосудистую систему, но все же вздрагиваю. Чувствую его прохладные пальцы через больничную распашонку.