На секунду зависаю и вспоминаю визуал, который он дал мне в Монако.
— Парадокс. — Тихо наблюдая через затемненное окно. — Один из самых дорогих городов на планете. Город будущего и при этом имеет свою оборотную сторону. Есть в этом… — подбираю эпитет. — Вайб киберпанка.
Но Коул молчит и продолжает погружать меня совсем в другую реальность этого странного города.
Свисающая проводка, разноцветные пыльные витрины, грязные забегаловки и тут же мокрое застиранное белье из окон.
Вновь ежусь от дискомфорта, который поймала когда рассматривала город-крепость Коулун.
«Бесова, ты же хотела посмотреть на другой Гонконг. Воспринимай это экскурсией…» и я рада этому погружению в кое один Гонконг. Это интереснее чем Клифф.
Люди смотрят на нашу машину с любопытством. И понятно. Скольжу взглядом в отражение мутной витрины. Гиперкар здесь выглядит неуместно. Как яркий новый гаджет на грязном полу.
Какой-то пожилой мужчина на тротуаре что-то сжигает в металлическом ведре. Присматриваюсь. Не может быть. Гонконгские доллары.
— Он что, деньги сжигает? — резко поворачиваясь к Коулу.
И вновь ироничная улыбка.
— Бумажки. Дань Смерти.
— Дань Смерти…
— Передают посылку умершим.
Вижу, как следом за деньгами в огонь летят часы и какие-то предметы.
— Часы вряд ли сгорят.
— Они тоже бумажные.
Учитывая одну из ипостасей Коула, символично наблюдать за ритуалом «Дань Смерти». Не могу не отметить иронию ситуации.
— Старик вовремя решил передать посылку, — шучу по-черному. Но Коул продолжает вести себя отстраненно. Его-то и так радушным нельзя назвать. Но сейчас этот вайб царапает. Возможно из-за ещё одной встречи.
Заезжаем на одну из улочек. Паркуемся у дороги среди простеньких машин и мусорных баков.
Вновь ожидаю, что останусь в машине, но на этот раз Коул смотрит на меня.
— Пойдем, — бросает он и выходит из гиперкара.
— Зачем? — хмурюсь я и, выходя, чувствую очень дискомфортный вайб.
29. Slums / Трущобы
Пока двери гиперкара аккуратно опускаются вниз, машинально оборачиваюсь. Сжимая клатч, ищу глазами охрану. Но ее нет. Я в своем бренде с холеным видом смотрюсь неуместно. Как и Коул.
Идем по грязному тротуару. Стараюсь не отставать от Тенета, шагающего уверенной походкой. Навстречу попадаются люди. Нет. Они не оборванцы и одеты в яркий китайский ширпотреб, но лица… Загруженные.
Добавляет напряга и реакция некоторых людей на нас. Их совсем немного, но все же... Увидев Коула, кто-то замирает в страхе. Кто-то начинает кланяться, желая задобрить Смерть. Будто видят в нем его ипостась.
А что Тенет? Спокоен, как в танке. Не замечает реакции людей. Броузит что-то в смарте. Нет в нем торжественности или пафоса. Ведет себя так, будто приехал на очередную встречу.
На меня тоже смотрят. Особенно на мои белые волосы и кожу. Юми мне говорила, что блондинки здесь котируются. Собственно, как и в Эмиратах, и в той же Турции. Но от тех, кто узнал Смерть, другой взгляд. Оценивающий. Будто прикидывают, подхожу ли я сущности Коула.
И все же жутковато. Вновь машинально оборачиваюсь в поисках Джая. Никого. Собственно, Смерти охрана не нужна. Только для отвода глаз и разных поручений.
Сворачиваем на узкую улочку, где машине не проехать. Лавируем среди обшарпанных отсыревших зданий с грязными блоками кондиционеров, мокрым бельем и забегаловками с уличной едой. Высотки-человейники. Хмурюсь. Все больше накатывает дискомфортная волна. И есть от чего. Мы в реальных трущобах.
— Как ты здесь ориентируешься? — тихо спрашиваю я, стараясь не отставать.
— Жил здесь.
Удивленно приподнимаю брови. Но потом вспоминаю, как он пробивал блоки. Опускался на самое дно. Именно здесь дно это и было.
Останавливаемся у одного из домов.
Перед подъездом вижу женщину лет шестидесяти. Бросается в глаза ее кожа. Руки и лицо испещрены экземой. Сжигает деньги и вещи. Задабривает смерть. Но если ранее мне этот ритуал казался ироничным, сейчас он приобрел подлинные краски. Будто сняли фильтр и навели резкость. Все слишком реально. Увидев Тенета, замирает. В глазах страх.
Внезапно склоняется перед ним. Тянет покрытые коркой руки. Что-то говорит.
Тенет не отталкивает. Отстранен. Но не брезгует. Кладет ладонь на ее сальную голову. Что-то говорит по-кантонски. По ее щеке катится слеза. Благодарит. Пытается поцеловать руку, но он не позволяет. Я помогаю ей выпрямиться.