— Я не терялся, просто задумался.
— Маленькая штучка у тебя?
— Да.
— Так чего ты ждешь, отдай ее мне.
— Вы обещали, что я смогу воспользоваться ее мощью одним из первых.
— Скажу больше, ты будешь первым. Как я и обещал. Ты готов?
— Да.
— Вот и прекрасно. Прямо сейчас и начнем. Уилов пойдет с нами в лабораторию. Будет за экспериментом наблюдать, как положено специалисту по будущему. Узнает для науки что-нибудь по-настоящему важное, чего еще никто не знает. А женщину его — в подвал, к поэту.
— У меня гастрит, — сказал Захар.
— Мне-то какая разница? — удивился Карачун. — Им не надо указывать, что делать. Они разберутся сами. Они разумные.
— Это только так говорится. А напомнить лишний раз не помешает.
— А вот это мы сейчас и установим. Проведем, так сказать, эксперимент.
— Попытаемся меня вылечить?
— Да, Захар. Тебе повезло!
Катастрофа
Вот чего я никогда не любил, так это игр, правил которых я не понимаю. Наверное, поэтому из меня не получился настоящий ученый. Научные эксперименты — кажутся мне скучными и однообразными. Будущее не подвластно экспериментаторам. Мое дело значительно проще — отыскивать случайные причинно-следственные связи, непонятные до поры до времени аналитикам.
Воспользовавшись всеобщей неразберихой, я подошел к Лиде и поцеловал ее.
— Все будет хорошо!
— Я знаю, — ответила она. — Ты обратил внимание, в какой замечательный сюжет мы с тобой вписались? Все исполнилось. Правда, я хороша?
— Кто же сомневается!
Карачун подхватил меня под локоток.
— Потом поворкуете, у нас дела.
Мы — Карачун, Захар и я — поднялись на второй этаж. Коридор показался на удивление длинным. Меня это удивило, со стороны дом не выглядел таким уж большим. Остановились возле двери с табличкой «лаборатория».
— Кто-то из вас передумал? — спросил Карачун.
— Нет, я пойду до конца, — ответил Захар.
— А вы, Уилов?
— Не имею понятия, о чем вы меня спрашиваете.
— Ладно. Начинаем.
Карачун решительно открыл дверь своим ключом, потом подтолкнул меня. Захара уговаривать не пришлось. Ему не терпелось. Он проник в лабораторию первым, по пути перегнал меня.
Странная это была лаборатория. В углу был установлен внушительных размеров центр управления с монитором, напоминающий старинные электронно-вычислительные машины. Остальное место занимал лежащий на боку цилиндр. Такими были отсеки на космических станциях.
— Что все это значит? — не выдержал я.
Я был готов ко всему, если бы мне сейчас сказали, что передо мной машина времени или особое устройство для перемещения в параллельные миры, я бы поверил. Это бы объяснило, зачем Карачуну понадобился именно я — футуроном.
— Неужели вы не знаете? — засмеялся Карачун. — Это барокамера.
— Раздеваться надо? — спросил Захар. — До трусов?
— Нет. Так залезай.
— А маленькая штучка?
— Держи.
Захар схватил металлический контейнер, который он умыкнул из Института, и радостно поскакал к барокамере. Остановился у входа, помахал нам рукой. Как космонавт. Карачун помахал в ответ, Захар юркнул внутрь и закрыл за собой люк.
— Что здесь происходит? — спросил я.
— Сейчас мы попытаемся создать устраивающее нас будущее. Перейдем от разговоров к практической работе. Через несколько минут мы станем свидетелями великого опыта, который приблизит наступление грядущего! Вам, как специалисту по будущему, должно быть интересно.
— В барокамере?
— Именно!
Я знал, что чем меньше вопросов задам, тем больше мне расскажут. Так получилось и на этот раз. Подождал немного Карачун, не дождался приступа любопытства у меня, сломался и рассказал занятную историю. Очень уж ему хотелось поразить специалиста по будущему своими возможностями. Он считал, что, узнав о них, я немедленно запишусь в ряды его соратников. Так, наверное, это и происходило до сих пор и с Прохором, и с Захаром, и с Ольгой, и с майором Котовым и прочими профессорами и магами.