— Белена и болиголов в вине. Ляжешь трупом.— Э...ты уж не переусердствуй"...
Лейф словно почувствовал взгляд Уиллоу, кивнул и прошептал.
— Сделай то, что должно. То, что уже делала... Теперь для меня.
Он умирал долго. Бесконечно, как ей казалось. Когда началась агония, она навалилась на подергивающееся тело, вцепилась в плечи, сжала и, уткнувшись в его шею, чуть пониже уха, зарычала.
Он обмяк и вытянулся под ней, затихнув.Теперь всю оставшуюся жизнь, в кошмарных снах, ей возвращаться в башню и бесконечно обнимать умирающего Лейфа Данстена, барона Тотхена.
Уиллоу неловко прислонилась к борту кровати у изголовья и закрыла лицо ладонями. То, с чего начинался ее путь много лет назад, снова повторилось.
Он ушел на закате в прохладной дымке изморози, когда последние лучи зимнего солнца окрасили горизонт розоватыми бликами, пробиваясь сквозь ледяное сизое небо. Пальцы, сжимавшие руку Уиллоу, ослабли, а на лице застыло умиротворение. Нос с горбинкой, пергаментные щеки и чуть кривая ухмылка... Барон Данстен начал свое путешествие по мирам, в которые не было доступа леди Бодиль. Пока не было.
По мирам, где утопая в цветущем вереске, под ярким солнцем юные Лейф и Дрю, обнявшись за плечи, поднимались с конопатой Уиллоу на холм, где посреди зимы цвел дрок и капли вереска. И трава под босыми ногами была мягкая и теплая, и дышалось так медвяно и свободно...
Лейф обнял за плечи брата и за талию девушку, и фигуры растворились в пьяном аромате цветения, молодости и вечности.
***