Её всю жизнь готовили быть практичной, послушной, благодарной супругой, но не предупредили о том, как больно, унизительно оказаться нежданной гостьей на чужом празднике.Нежданной ли? Скорее вот эта испуганная девица была в Тотхене лишней. И каприз, оправданный рыцарским кодексом чести, явно имел иные мотивы.
Аннора склонила голову, едва изобразив книксен, когда новобрачные проходили мимо. Нет, ей не понравился этот бледный, сжавший губы, утомленный Лейф Данстен, что вцепился в плечо невесты и, буквально, навалился на неё.
Но, как только новобрачных проводили в спальню, барон Данстен поманил Аннору почти отеческим жестом, усадил рядом на скамью у эркера.
— В Троечастной книге записаны сегодня имена Лейфа и Анноры, считай, что эта пигалица совершила брак по доверенности для тебя. — Прервал, хотевшую было заговорить, девушку. — Знаю, знаю, что это преступление. Но кто ещё кроме нас посвящён в эту тайну?
На самом деле измученный Лейф Данстен не перекинулся и парой фраз с Аннорой и врядли понял кто она и для чего находится в Тотхене. Но во все времена браки свершались и при более странных обстоятельствах.
— Мой сын знает что такое долг и честь, а вы, леди, надеюсь не из тех трепетных девиц, что начитались романтической чуши?
Овдоветь в брачную ночь, по-видимому, должна была Аннора. Так что каплю благодарности к этой Уиллоу она испытала.
***
Когда закрыли дверь в спальню, Уиллоу растолкала жениха, чтобы, наконец, понять ранен он или притворяется.
В ночь, перед тем, как выйти к Тотхену, в охотничьей сторожке она оставила Лейфа и Дрю у очага, а сама долго бродила вокруг, сидела у источника. Замёрзла, но до тех пор, пока не посветлел горизонт на востоке, в хижину не заходила.
Этим двоим было о чем поговорить и не её ушей это дело! А когда Лейф и Дрю позвали её, то уже было трудно понять кто из них кто. Поменялись ли одеждой или нет, кто ранен, а кто под окровавленными повязками цел и невредим?
А они и не спешили раскрывать карты."Какая разница тебе, с кем ты войдёшь в замок?"Вот если бы они назвали её по имени, то сразу стало бы понятным. Уиллоу она для Лейфа, а Дрю быстро и по-свойски сократил её имя до Уилли.
— Давай! Хватит валяться! Времени в обрез!— Никогда я ещё не возлежал на перинах в барских покоях... Ай! — Уиллоу дернула бесцеремонно парня. — Уилли!
Ааа!!! Все-таки это Дрю! Нахальный Дрю!— Ты — боров! Навалился на меня, словно и впрямь подыхаешь! У меня в глазах потемнело в часовне!— Поэтому ты и не рассмотрела куда нацарапала свой кривой крестик? — И тут до Дрю Борко дошло. — Да ты читать не умеешь?!— Неа. — А откуда тебе ведомо зелье сонное?
Когда Хамфри напивался и буянил, Беата заваривала травы и смешивала с вином. Здоровяк отрубался мигом и спал мертвецким сном, даже не храпел и не ворочался. Казалось, даже дыхание его не было слышно. Вставал, правда, злой, всклокоченный и ослабевший, будто потерянный. Откуда Уиллоу знает? О таком не книжки читать надо, а пожить среди дебоширов, пьяниц и их сварливых женщин.
— Белена и болиголов в вине. Ляжешь трупом.— Э...ты уж не переусердствуй...
***
Он умирал долго. Бесконечно, как ей казалось. Когда началась агония, она навалилась на подергивающееся тело, вцепилась в плечи, сжала и, уткнувшись в его шею, чуть пониже уха, зарычала.Хорошо, что не оказалось свидетелей.
Он обмяк и вытянулся под ней, затихнув.Теперь всю оставшуюся жизнь, в кошмарных снах, ей возвращаться в башню и бесконечно обнимать умирающего жениха.
Послышались шаги за дверью, и она отпрянула, неловко прислонилась к борту кровати у изголовья и закрыла лицо ладонями. Так её и обнаружили: невеста сидела на полу и тихо раскачивалась, еще, видимо, не до конца принимая факт смерти возлюбленного.
А на кровати уснул вечным сном последняя надежда рода, наследник и выгодный жених.
Она всё сделала, согласно уговору, сыграла как по нотам. Старик из бродячего театра похвалил бы, если бы увидел."Браво, детка, без помарочек!"
Кто-то давным-давно написал Книгу жизни и распределил роли. Им только казалось, что у них есть выбор, что выбор есть всегда. Но разве можно переписать Книгу жизни и к каким последствиям теперь это приведёт?
***Все последние дни рядом была Уиллоу. Одновременно нелепая и расторопная, умудренная и наивная, оказавшаяся предательницей и верной, словно клятву дала. Не боялась ни боя, ни лесной чащи, ни крови и ран, но звенел, как натянутая тетива, в ней внутренний страх. Ей легко можно было управлять.
Они и управили. Лейф Данстен и Андре Бовиль. Вот ещё одна загадка... Что сейчас происходит в Тотхене, что вытворяет этот странный рыцарь?
Уиллоу оставила травяные настои, тщательно промыла раны и перевязала, а потом присела и, отрешенно, уйдя в себя, гладила плечо Лейфа чуть выше повязки, молчала, прикусив губу. Рыцарь не мешал. Видно, что девушка с чем-то соглашалась, примирялась... прощалась.