Андре и Уиллоу ушли, уговор был на три дня. К третьей ночи, указанный Лейфом, слуга должен пробраться в склеп и выпустить Андре, а тот уже инсценировать казнь Уиллоу.
Хотя, наследник Данстена мало понимал смысл этого. Зачем авантюрному Андре, связанному с Ольгердом Скоглундом, неудачливая маркетантка? И нет, именами меняться Лейф не намерен!
Встряхуть отца, дядек и кузенов, отложить, а лучше уж вычеркнуть династический брак, заявиться в Тотхен после того, как увидит мир и найдёт свое место вне Тотхена — мечта, которая, возможно сейчас уже начала исполняться!
Есть ли мечты у Андре и Уиллоу? Чего хотели эти люди, невольно помогая Лейфу?Эти двое ему нужны, но не важны. Люди не важны, они инструменты, они рождены, чтобы подчиняться. Только имя и стены родового замка! Уиллоу и Дрю нужны для того, чтобы стены не давили, а имя оставалось безупречным в хрониках Фетхона.
Кстати, ещё один повод разочароваться в отце — Андре Бодиль. Знала ли матушка о похождениях отца? Лейф не был ханжой, но если ты проповедовал и насаждал правила, которые, как оказалось, сам и нарушил, то и остальным твоим словам грош цена!
К ночи боль усилилась, Лейф едва смог скатиться с лежанки поближе к очагу, чтобы подбросить хвороста, отхлебнул горького настоя и застонал.Всё, о чем он мечтал — глупо и по-детски! Какой мир он посмотрит? Кому и что он докажет? Если без заботливых рук Уиллоу сдохнет, скорее всего, не дождавшись помощи.
В Тотхене сейчас свадьба, застолье, тепло и мирно. И благородная девица, с которой они ровня. Нежеланная, но достойная наследница Альдо. А в Тотхене — проныра Андре. С чего Лейф поверил ему? С чего Лейф доверил ему жизнь Уиллоу и свою участь?
***
Один пел ей баллады и благодарил, другой надсмехался и охальничал. Первого она должна была предать, а второй доверил ей свою жизнь и обещал спасти.Только Уиллоу не верила ни Лейфу, ни Андре.Эти рыцари считали её дурочкой, чья жизнь не стоила и ломаного гроша. А она и не стоила!
В часовне Уиллоу успела рассмотреть красивую богачку, что пряталась в углу притвора и пялилась то на Андре, то на Уиллоу. Смекнула: не эта ли фифа — невеста Лейфа? Что ж он согласен помереть в лачуге, а не радоваться с красоткой в родовом замке?
В детстве видела сытых добротно одетых детей с выражением скуки и недовольства на лицах и думала: чего им не хватает?"Пинка хорошего под зад и месяца на воде и лебеде". У Арнульфа на всё было одно лекарство, но, думается, он был прав.
Сколько раз ей ещё срываться и падать, понимая, что в пропасть её столнул тот, кому она доверилась? Сколько ещё ей, ломая ногти, цепляться за то, что и жизнью назвать нельзя? Она ведь понимала, что идёт в клетку. Что у рыцарей свои игры, а она — сама по себе. В предрассветной полутьме отчаяние накатило, Уиллоу тихо заплакала.
Она могла отказаться идти в Тотхен, согласившись с Андре, что заложники мертвы. А если нет? Она могла остаться с Лейфом, пускай бы авантюрист Андре топал один. Но Лейф попросил, как противится ему?
"Ты, главное, найди Оуэна, он знает что делать, передай ему слово в слово, даже если что-то пойдёт не так, он выведет тебя, ты веришь мне?"Нет, больше не верила. Потому что Оуэн — это тот, кого она видела в ратуше, кто узнал её в часовне, кто был совсем не верен баронам Данстенам. А, значит, никто не придёт к склепу за Андре, и ей не избежать петли.
***
Всё вышло даже лучше, чем план с этой оборванкой. Она не просто приволокла наследника в Тотхен, Лейф ещё и помер удачно. Тощая Альдо отправится опять в монастырь. А если задержится, то... мир праху её...
Господин заказчик будет доволен. Осиное гнездо уже осиротело, а теперь его можно вычистить изнутри, без шаек Траиса. Зачем это заказчику и знать не надо, заплатил он щедро. А вот зачем это Оуэну, он чётко знал и долго ждал.
Девку повесят, он постарается. Вместо сигнала с башни, Траис получит труп, что будет качаться на ветру и его будут клевать вороны. Тоже знак, можно сказать.
Только есть одна странность: зачем ему завтра нужно быть у родового склепа и приоткрыть дверь?***
Когда ты сменил ангельское оперение на крылья ворона? Где тот рубеж, за которым вокруг тебя сгустились тьма и горе? Назови день, когда ты встал на рассвете и принял решение мстить? Когда в сердце твоём любовь сменилась жаждой обладания и разрушения?
Нет, никто никогда таких вопросов ему не задавал. А сам он гнал такие мысли прочь.
Путь Ольдегарде был долгим, трудным и достойным воспевания в рыцарских балладах. Давно позади великие битвы и славные походы, давно судьба облюбовала более молодых и рьяных. Жизнь оказалась так быстротечна, что, сокративший свое древнее имя, рыцарь Ольгерд Скоглунд лишь заглянув в глаза прошлому, осознал конечность своего пути.