Глаза ледяной Эйры посмотрели на Ольгерда сквозь толщу лет и зим, через годы забвения и проклятия...Когда-то в прошлой жизни юный Ольдегарде почти умер на свадьбе Эйры и барона Данстена. Почему отпрыск великих родов в одежде кнехта-наемника Траиса грабит трупы? Да и он ли это?
— Сдаюсь на милость, только...
Только о новоиспеченном рыцаре Андре Бовиле барон Данстен, видимо, не знал.
***
Она твоя! С первого взгляда, с первого слова, движения. С нахлынувшего желания взять на руки, укрыть, спрятать от всех, кто посмел решать её судьбу. Фея полупрозрачная, мерцающая, словно льдинки под морозным зимним солнцем. Ольдегарде Скоглунд, готов был молиться даже на тень своей Эйры.
Могла ли знать об этом Эйра ферч Лливарх ап Блейни, дочь последнего правителя, удавленого его же перевязью в день коронации? Было ли дело ей до воздыханий сопляка с нагорьев Фетхона?
— Ты предала нас! Ты опорочила высокие чувства! Как?! Как ты смогла?! — Это надо ещё уметь кричать шепотом, не переставая держать лицо и, стоя за спиной леди, казаться отстраненым.— Ты дарил мне луну и звезды, но долг супруги — дать наследников, даже...— Даже, если это наследники другого рода?— Ты не посмеешь!
Нет, Ольгерд тогда не посмел. Он выбрал игру в долгую: наблюдал как Данстен воспитывал юного Скоглунда и завещал тому Тотхен.
Траин и Фетхон затеяли короткое перемирие, залогом стал брак барона Данстена, владельца Тотхена, с нежной девой юга Эйрой ферч Лливарх ап Блейни. Кого волновали чувства и привязанности тех, кто был нужен, но не важен в интригах короны? Ольгерд Скоглунд из свиты наблюдал, как у алтаря фея подавала руку легендарному рыцарю, образчику мужественности и величия.
Сначала отказывался от дальних походов, чтобы быть в столице каждый раз, когда рыцари Фетхона спускались с гор. Сначала робко стоял рядом и вдыхал тонкий аромат своей феи, потом посмел дотронуться до полы котта, перемолвиться парой фраз. А как-то застал в переходах замка расстроенную, плачущую Эйру и не сдержался...
Память услужливо оправдала: успокоил, открылся, снискал взаимность.Но Ольгерд помнил и остекляневший взгляд холодных глаз, и безвольное, такое желанное, тело, и больше смирение, чем страсть, когда юный рыцарь не смог остановиться...Когда это было? И было ли?Иней покрыл волосы Ольгерда, сердце выстыло на ветрах и в сражениях, груз грехов согнул спину рыцаря.
— Ты — моя жизнь, я не смогу дышать без тебя! Я умру! Всё, что было между нами...— Я не твоя. Ничего не было. — Эйра ферч Лливарх ап Блейни, баронесса Данстен протянула руку, упреждая попытку Ольгерда приблизиться. — Ты — славный рыцарь. И чем дальше ты будешь от меня и Тотхена, тем громче будет слава о твоих ратных подвигах.
Он не смог. Данстен именно его отряду поручил сопровождать леди в отдаленный монастырь, где Эйра должна была разрешиться наследником. Ольгерд помнил радость Данстена, поднимающего над головой новорождённого Лейфа. Значит, был и второй? Но как, почему?
Много лет Ольдегарде вынашивал план то ли мести, то ли спасения того, что сам придумал. По его разумению Данстен украл у него и любовь, и ребёнка, и...смысл жизни. Данстен был достоин смерти! Но не раньше, чем потерял бы всё: наследника, замок, имя, честь!
Жаль, ледяная Эйра ферч Лливарх ап Блейни не увидит и не оценит силу любви Ольгерда Скоглунда.***
На третий день к нему никто не пришёл.
Лейф даже не расстроился, скорее разозлился. Доковылять до Тотхена, конечно, он мог, но тогда срывался бы неплохой план. Зачем затевать было то, что не выполнили Дрю и Уиллоу? А ведь там явно что-то пошло не так, если за Лейфом Данстеном никого не прислали. И, похоже, разгребать всё теперь предстоит ему самому.
"Будет день, будет пища. Прорвёмся". Мягкий говор Уиллоу и её тёплые сильные руки... Странно устроен этот мир. Лейф встретил двух простолюдинов, что цеплялись за жизнь, выживали и сохранили хотя бы капли добродетелей, когда он просто использовал их, даже не раскрывая главной своей цели.
"Простодушие — есть жупел для желающего власти, сострадание — аппиева дорога в забвение". А это уже барон Данстен, это уже наставления отца.
Лейф совсем не помнил матери. Так, совсем отрывочные разговоры, межстрочные редкие упоминания и только. Говорили, что не перенесла послеродовую горячку, но в семейном склепе её не было. Отец больше не женился и направил весь свой пыл на воспитание наследника. Но что-то в нем надломилось, он словно окаменел и ожесточился.