«Тебя никто не вызволил бы, если б Тотхену суждено было пасть, ты, дура, была бы погребена под обломками величия баронов Данстен».
Теперь всё так. И, судя по тому, как вжился в роль Дрю, Уиллоу повесят завтра утром. А Лейф умрет в лесной хижине. Вот и весь план этого пройдохи! А ты, Уиллоу, и есть дура!Тогда зачем Дрю отговаривал её идти в Тотхен?
Молиться Уиллоу не очень умела. Последние часы перед смертью она провела у узкого окна, всматриваясь в туманные холмы, перелески, поднимающийся дымок от соломенных крыш деревни. Ловила запахи осени и прощалась с встающим над миром солнцем.
Что там было в её жизни, чтобы цепляться за неё? Чуть меньше, чем хотелось бы, но чуток больше, чем у большинства ей подобных.
"Ты мне осталась одна. Наяву Видевший солнце ночное, Лишь для тебя на земле я живу, Делаю дело земное.
Да, ты в моей беспокойной судьбе — Ерусалим пилигримов. Надо бы мне говорить о тебе На языке серафимов".
Она запомнила. Она плакала тогда, впервые услышав, как можно говорить о чувствах. Уиллоу плакала сейчас, бормоча слова старинной баллады, которую пел ей в лесу Лейф Данстен.
Сучек гладят и прикармливают. Женщин одаривают комплементами и презентами.Вот Лейф и погладил её и одарил. Всё...
***
— Этот трюк делается так: под одежду ты протянешь ремень подмышками. Захвати ремень на поясе Уиллоу, а потом вот так, — через грудь-плечо. — Дрю показывал на Анноре, что она должна была сделать перед казнью. — Вот так сделай, чтобы вид был будто ее за шею привязали... это чтобыодежду не оттопыривало.
Сначала юная леди напряглась, но после доверилась супругу. Эта девчонка ничего не совершила такого, за что её следовало казнить. Спасла Лейфа в лесу, дотянула до замка, оказывается, не отравила, а усыпила.
Лейф просил помочь, обещал, что Уиллоу исчезнет из Тотхена. Никакой угрозы для Анноры.— Остальное сделаю я: "галстук", веревку зацеплю за пояс и прочая... — Дрю замолчал и легонько погладил Аннору по руке. — Так прекрасно начать супружескую жизнь с милосердного поступка, не находишь?
Красивая, доверчивая, утонченная, добрая... Дрю ещё раз убедился, что Лейф идиот.
— Эта девушка знает, что вы хотите её спасти? Она поверит мне?— Утром она точно будет визжать, вырываться и сквернословить. Так это нам на руку. Все поверят!
Такое искушение накрыло Дрю, что он заскрежетал зубами. Это тебе не торговка рыбой. Это благородная леди. Но под шелками ли, род рогожкой все женщины одинаковы...И мужчины одинаковы в своих желаниях...
***
Все мужчины одинаковы в своих желаниях.Эйре никто никогда не говорил, а какие желания может иметь она. Долг, честь, достоинство, послушание, смирение, терпение и подчинение — не слишком ли непосильная ноша для хрупких девичьих плеч и юной души?
Откуда эта традиция: чтобы мужчина чувствовал свою силу, он должен подчинить и сломать женщину?
С раннего детства Эйра ферч Лливарх ап Блейни, дочь последнего правителя маленького народца, видела, как мужчины убивали мужчин. А женщин ждала такая участь, что многие из них молили о смерти. Чтобы обрести, требовалось отнять. А для того, чтобы не отняли у тебя, ты должен убивать. И с начала сущего иного не было придумано.
У Эйры отняли родителей, родину, свободу, а потом и честь. И вокруг все считали, что она истиная дочерь Удачи и Везения. Фея полупрозрачная, мерцающая, словно льдинки под морозным зимним солнцем. Недоступная, а от того ещё более желанная, Эйра словно замерла, онемела и обесчувствела на многие годы.
Но чем больше она отстранялась от окружения, тем сильнее люди тянулись к ней. Вымораживали сердца и остужали души, проклинали и ненавидели.
А Эйра выживала среди тех, кто на глазах маленькой девочки растерзал её родных. Эйру выставляли напоказ, как осколок былого могущества её предков. Ледяной осколок...Подыскивали ей выгодную партию. Выгодную короне...И Эйра молчала, склонив голову, и молилась. Молилась своим богам.
— Тощая и бледная, сыновей не родит, — процедил вместо знакомства барон Данстен.— Я тоже безмерно рада вас видеть, сир. — И Эйра изящно присела в полуреверансе.— Сир! Я — сэр и господин для вас, леди. Раз и навсегда! — Данстен добавил, разделяя буквы. — С. Э. Р.Так не начинается история любви. Так подчиняются воле короны. Ни Эйры, ни Данстена желания никого не волновали.
Два незнакомых человека давали клятвы супружеской верности в главном соборе королевства, где собрался весь цвет и Траиса, и Фетхона. Впервые за много лет непримиримой вражды. Словно за всю ненависть, кровь, предательства и жестокосердие ответственность теперь должны были нести эти двое.