***
Уиллоу не перепутала. Три месяца в обозе войск короны, среди коренастых, задиристых кнехтов Траиса были ужасны.Ради одного боя и одного-единственного рыцаря!
Она узнала барона Данстена по узкому прапору и древнему оружию.Эти безумцы бросались с мечами и пиками на пушки и аркебузы, всё как и описывали хвастуны на ярмарках, это выглядело нелепо и величественно одновременно, внушая уважение и сожаление. И восхищение.
Словно сказка разбивалась о реальность.И воины Фетхона — враги...
***
После боя всегда наступало время куда как страшнее самого сражения.Холодно.Колкий снег царапал кожу, обжигал и остывал, покрывая ледяной коркой, и снаружи, и изнутри.В тумане медленно колыхались тени, проплывали картины законченного боя. Бойни. Капля за каплей уходила жизнь.Уже застывшие мертвые тела словно не отпускали ни в смерть, ни в жизнь. Лейф повис в этих посмертных объятиях между небытием и явью.
Со всех сторон слышался жирный, чавкающий звук от копий и кинжалов, впивающихся в еще живые тела...Бой закончился. Бойня продолжалась.
Морозило изнутри так, будто рыцарь вобрал холод каждого воина, что полег в этих топях. Взял по капле смертельного оцепенения и пустил реки ледяные эти по венам своим.Эхо голосов, и едва различимые фигуры...
Лейф Данстен готовился всю жизнь достойно принять смерть в бою. Он и принял, не отступив, не дрогнув и в полный рост.И вкус горелой травы смешался с вкусом крови во рту.
Последнее, что он запомнил — это протянутые к нему руки и узкое плечо, на которое рыцарь грузно навалился, едва переставляя ноги.
А потом в тишине он бредил. Тонкая фигура, как ангел смерти, приближалась к нему и касалась ледяной ладонью его щеки.Чтобы захотеть жить, надо опробовать на вкус ощущение смерти.И в этом ощущении Лейф почти блаженно прикрывал глаза, принимая прикосновения своего ангела.У него не было сил издать даже слабый звук.
Потом руки-крылья подхватили его, опрокинули, облапили черными тенями и прижали к почти детскому телу.— Тихо, тихо, мы выкарабкаемся, прорвёмся, они уйдут все скоро, Вы живой, слышите?!
Тогда Лейф Данстен закрыл глаза, как ему казалось, навсегда. А маленький ангел обнимал его и грел, и перетянул раны тряпками, и что-то говорил, нашептывал и тормошил...
Рыцарь не жаловался и не бранился, сдерживал стоны и пару раз извинился за неловкость.—У меня есть замок. Тотхен. Там дадут награду за моё спасение.— А у меня есть нижняя юбка. Юбка, которую я порвала, чтобы перевязать Ваши раны. И, думается мне, что награда будет тем выше, чем меньше крови Вы потеряете.
Уиллоу попыталась снять дуплет-бригантину с раненого, для этого пришлось разрезать ткань, а рыцарь прокряхтел, мол, не порть доспех. Наручи и поножи попросил обернуть в тряпки и прикопать, понимая, что с собой взять их не смогут.— У тебя есть имя?— Неа, видимо, матушка сильно расстроилась, что я не мальчик и нарекла меня в честь дерева печали и тоски Уиллоу.— А у меня родовое имя Лейф — наследник. Тоже не ахти, да?
В детстве Уиллоу наслушалась историй с участием исчадий с севера. Всегда смельчак- герой Траиса спасал мирных жителей побережья или прекрасную деву из лап безобразного чудовища, выползшего из тёмных нор Фетхона. Всегда это были нелюди по облику и поступкам.
А вчера стала свидетелем того, что не укладывалось в привычную картину. Рыцари Фетхона не использовали оружия противника, не выхватывали из рук поверженных врагов!Да, они не прятались под шлемами! Вот это была новость. Кольчужные копюшоны с металлическим ободом, как на миниатюрах в старинных манускриптах, расширяли обзор, но делали воинов беззащитнее.— Почему Вас не ищут?— Судя по тому в каком я состоянии, мои прапор и меч привезут в Траис, как трофей.
Рыцарь нужен был живым. Поэтому путь их лежал на север, поближе к владениям Фетхона.— Вот Вы их удивите, да?— Да. — И Лейф в первые за всё время засмеялся, потом внимательно посмотрел на Уиллоу. — Ты — не благородная дама, но и не похожа на жителей побережья.— А Вы — не монстр, хоть и с севера.— Мы — не враги.— Но мы и не друзья.— Я принял тебя за ангела.— Хы, а мне рассказывали, что вы — сущие выродки и знаетесь с нечистью.
"Сражаются, словно на театральных подмостках, не удивилась бы, если бы доспех оказался картонным", пронеслось в голове Уиллоу.
— Уиллоу, у меня есть предложение. И оно весьма неприличное.— Если я согреваю Вас по ночам, то спать я с Вами не стану.— Уиллоу! Я — благородный муж!— А я — обозная девка. Как думаете, для чего такие при войске нужны? У вас разве нет? Нет?! Брехня!— У нас нет. Мы не проводим в походах месяцы и годы. Мы не выходим за границы своих владений. Мы не опускаемся до связей с чернью.