Бывает так, что в один момент ты и рад и встревожен не на шутку? Тебе явно подфартило и, в то же время, над тобой сгустились тучи? Сыграть в дурачка и просто вывалиться из кустов, как это получилось с Лейфом и Уиллоу, сейчас не удастся. Что делает северянин с наемниками Траиса под стенами Тотхена?
И тут Дрю вспомнил взгляд Ольгерда, когда тот впервые увидел Дрю. Не страх смерти там был, но удивление, торжество какое-то, отчасти, узнавание.Стоп, узнавание?Может юный рыцарь Андре Бодиль и не связал бы все веревочки нужными узелками, но вот вор, мародер и наемник Дрю Борко это сделал.
Кого узнал в Дрю старый рыцарь? Правильно, Лейфа Данстена.Откуда знал Ольгерд наследника Тотхена?С бароном закусились, как пить дать, и не нынче, а давненько. Потому и на друга не сильно этот Ольгерд похож.А к Тотхену подполз зачем? Сигнал ждать. Оп-ля, так Уиллоу ему этот сигнал дать должна была?
Дрю присел на мох и прислонился к стволу. Вот это картина нарисовалась! Остался один вопрос: раз узнал его старик, то к чему все эти посвящения в рыцари нужны были? Ясно ведь, что юный Лейф Данстен давно рыцарь Фетхона.А! Фетхона!А старый пёс служит королю и Траису. Что-то тут не сходится...
Дрю, подняв руки, вышел к бивуаку, дал себя осмотреть, сложил оружие у костра. Наёмники увидели реакцию своего рыцаря и отошли, успокоились. — Ты не за стенами Тотхена? — Ольгерд Скоглунд словно ждал парня.— А должен разве? — Дрю присел рядом, протянул ладони к огню.— Нет, думаю, что нет. — Тогда, после боя, в первый момент Ольгерд опешил от того, что наследник Данстенов в тряпье кнехта грабит убитых.
Конечно, годами он мечтал увидеть падение рода Данстенов, но чтоб вот так?А потом удивился ещё больше. Это не Лейф! Тогда кто? И, как рачительный хозяин, пометил заблудшую овцу — посвятил в рыцари и назначил своим оруженосцем. — Андре Бодиль, рыцарь свиты Ольгерда Скоглунда, приветствую тебя!— Так себе свита у вас, сэр. — Дрю демонстративно обвел взглядом отряд.— Mercennarius, за двойное жалованье. — А я?Скоглунд, как сидел, не распрямляя спины, лишь повернул голову к Дрю.— Сын.
Вот так живёшь сиротой, а потом раз! — и у тебя два отца. Один другого краше.Старый рыцарь увидел реакцию и хмыкнул.— Не верь Данстену. У него нет детей.
***
Уиллоу устала. К тому времени, когда узкое окно часовни посветлело, девушка передумала, кажется, обо всем, что произошло и могло еще произойти.
Как глупо складывалась её жизнь от самого начала! Словно кто-то решал: какие люди нужны и важны, а каким людям один путь — канава.Не плакала, не жаловалась. Кому, зачем?! Бормотала, загибая пальцы на руках, перебирала, сопоставляла, переигрывала.Вот тут можно было иначе сделать, а здесь сказать другие слова и другому человеку, а в этом случае о себе побеспокиться.
Что толку в подобном? Был толк!И был собеседник!У него вечно люди что-то просили и редко искренне благодарили. Чаще пугали им, строжили. А он молчал. Беата, бывало, вспоминала, что в городах и селениях, кроме кабака и рынка, есть церковь. Тащила Уиллоу и мальчишек, наспех пригладив вихры и одернув рубашонки. Коротышка Арнульф надсмехался над подобными порывами благочестия, а глава семейства, Хамфри, махал рукой.— Добегаешься. Высекут вас всех скопом, как поймают парней за тем, что обносят прихожан во время службы!
Какие-то молитвы Уиллоу запомнила, но сейчас хотелось не набора слов на непонятном языке, хотелось просто рассказать. Может, услышать совет, подсказку.
Ведь если она, вот такая, есть, то для чего-то Создатель привёл её в этот мир? А, Создатель? Ты же не дал сгинуть Арни, Хамфри и Беате? Принял её жертву?Она же спасла Лейфа и Дрю помогла. Для этого она бочком, без пользы для себя, прошла с этими людьми по их путям-дорогам? А? Создатель?
Вот так и ходила всю ночь из угла в угол, прислонялась к колонне узкого нефа, сидела, поджав ноги, на ступени алтаря. Помнила, что выше женщинам нельзя. Легла на лавку у стены, пожалев, что лишилась тёплого котта.
Мышь, она и есть мышь: все видела, все слышала, вперед не лезла, рот не разевала. И не жаловалась. Натворила ж вдоволь, чтоб Господь наказал.
Побыла и попрошайкой, и маркетанткой, и в парчовом котте, шелковом гебинде и с тяжёлым перстнем на пальце здесь, в часовне замка Тотхен, стояла, как невеста. Могла ли мечтать в детстве о таком?Лапали ее кнехты, лупила Беата... А раненный Лейф хрипло пел ей в овраге, сдерживая стоны. "В скольких земных океанах я плыл, Древних, веселых и пенных, Сколько в степях караваны водил Дней и ночей несравненных...