Дрю помнил свое неприятное открытие, что воины, разорившие его дом, подозрительно были похожи на мародеров Траиса, но не на рыцарей Фетхона. Что-то не складывалось. Но всему свое время. Пока всё было трагично, но гладко. — Ты готов признать меня, но хочешь, чтобы меня признали и Данстеном.— И дети твои наследуют от двух благородных родов. — Плевать! Тебе это зачем?— Твоя мать. И наша тайна, которую она унесла с собой. У меня отняли и её, и тебя.Я искал тебя, я ждал. Время пришло.— Я должен убить Данстенов, чтоб стать Данстеном?— А после я признаю тебя своим наследником тоже.
Из грязи в князи — путь, политый кровью и устланный предательствами. Но, видимо, это и есть путь Дрю Борко, уже ставшего рыцарем Андре Бодилем.— Можешь взять себе эту Аннору.
Всю свою жизнь Дрю был ниоткуда и ничей. Он умел воровать, драться, убегать и прятаться. Хотелось жить, но приходилось выживать. А теперь он должен был лишить жизни тех, кто забрал у него право жить.
***Она идеальна, она — самое прекрасное, что Лейф видел в своей жизни.Он не понимал, как такое возможно. Словно заблудившийся изысканный ангел, Аннора спустилась откуда-то с облаков в Тотхен и присела рядом с Лейфом Данстеном.
Но её словно создали даже не для него, но... под его отца. Аннора дополняла Лейфа, но продолжала барона. При этом невозможно было уловить ни кокетства, ни желания понравиться барону. Всё её существование сосредоточилось, казалось, только на супруге, Лейфе Данстене.
Только между ними всегда возникали неловкости, непонимания и повисало тяжёлое молчание. А в редкие встречи всего семейства у камина, Лейф начинал чувствовать себя третьим лишним.
Вилф Данстен видел и понимал: мадам Настоятельница старалась, создавая идеальную супругу для наследника Тотхена, но ошиблась в одном — Лейф не был полной копией своего отца. Скорее наоборот. Да и Аннора была достойна лучшей участи, чем быть всего лишь копией Эйры ферч Лливарх ап Блейни. Копией ли?Она прочла книги, которые барон дарил Эйре, она выучила баллады и пела нежным высоким голосом, знала любимые блюда, была внимательна и покладиста.
А ещё Аннора вглядывалась в молодого супруга, словно искала в нем кого-то другого.— Будь мягче с ней.— Я мягок, что тот мох в предгорьях.— Она чиста, благородна и влюблена в тебя.— Да. Идеальна.— Так что не так?!
"Я не влюблен в неё, отец". Нет, Лейф так не сказал. Нет!— Она знает вас, будто выросла в Тотхене. Во мне же хочет увидеть лишь ваше повторение, но не меня. — Глупости! Сделай ей побыстрее ребёнка, пусть все её время будет занято наследником.
А в голове Лейфа звучал голос совсем неидеальной Уиллоу. Перед глазами вставал образ простушки, что готовилась предать и убить Лейфа. Что пошла на казнь, пусть и ненастоящую, чтобы не выдать тайны двух рыцарей. Лейф помнил руки, что умело врачевали его раны, слезы, когда он пел ей сентиментальные баллады. Помнил споры, ссоры и, ни чем необъяснимое, доверие.
Безыскусная простота и ранимось души сочетались с выносливостью, заботливостью и... Лейф вздрогнул, поняв главное: Уиллоу принимала его, видела только его и не спутала Лейфа и Дрю ни разу!
И ведь это не та любовь, о которой поют в песнях и сочиняют стихи! Нет! Что-то иное и более глубокое, чем привычка, удобство и симпатия. Ты начинаешь бояться потерять это, никогда больше не испытать подобного!
***
— У меня подарок для вас, сэр. — Аннора протянула супругу кинжал, завернутый в ткань. — Думаю, вам известно, что это такое.
Узкий трехгранник с ромбовидным сечением и гардой из двух пластин, украшенных тонкой гравировкой, лёг в руку Лейфа, словно тот никогда не выпускал кинжал. — Nomen et murus — это девиз Данстенов?— Чёрный камень. Имя и стены. Да. — Лейф провел пальцем по гравировке верхней пластины гарды. — Кто дал тебе его, жив?
В ночь перед казнью Аннора расплакалась. Она пришла утешить незнакомку, передать ей инструкции и заверить в большом шансе сохранить той жизнь, мало понимая зачем и почему. А итогом её утешала узница, обнимала и гладила по голове, приговаривая и подбадривая. А потом зашептала.— За пологом кровати я спрятала кое-что важное. Сохрани, передай супругу своему. Он знает, он поймёт. Сделай это не для меня, но для него.
И вот Аннора наблюдала, как Лейф Данстен огладил кинжал, узнавая и принимая, как голос его дрогнул.— Тогда вы обещали, что девицу спасут, сэр, что она не пострадает. — Ах, да. Конечно. — Как он мог забыть, что этот план провернул Дрю, перед тем, как сбежать? — Мадам, мне нужно передать родовую реликвию отцу.— Сейчас? Я думала, что обрадую вас, но вы будто взволнованы и расстроены?— Нет, нет. Вы, как всегда учтивы и внимательны. Подарок превосходен. Не дожидайтесь меня, мадам, ложитесь спать.