— И когда последний барон падет, сломленный собственной жаждой власти, король поднимет свой кубок, наполненный вином победы, и провозгласит: "Фетхон — мой. И никто не оспорит мою власть." Ибо, как сказал мудрец, "король – это буря, а бароны — лишь листья, летящие по ее воле."
Много лет Мать Настоятельница учила смирению, благочестию и утонченности. За несколько дней слова и поступки Ольгерда Скоглунда упали в благодатную почву и начали прорастать плющем, что готов был поглотить и ослабить любые укрепленные стены замков.
***
Ольгерд наконец-то дождался гонца уже в предместьях столицы. Прочитав послание, отдал распоряжение и довольный поманил Аннору. — Твой супруг ранен, я послал за ним. Ко двору я представлю вас обоих. Будь идеальной женой. — Зачем? — Чтобы прожить долгую жизнь достойную твоего происхождения. — Ты не рассказал о втором. — Дрю? Ты сама поймешь кого везут сюда.
Оставляя горящий Тотхен за спиной, Аннора знала о гибели отца и сына Данстенов. Никто не мог бы сказать, что она, безутешная вдова, способствовала падению Тотхена. Играть горе легче, чем притворяться снова и снова счастливой супругой.
Аннора вздрогнула, словно от удара хлыстом. В её глазах, обычно спокойных, как гладь лесного озера, вспыхнул испуг, подобный всполоху зарницы. "Ты сама поймешь кого везут сюда".Неужели Лейф согласился стать пленником Ольгерда? Дрю. Вот как, оказывается, зовут этого двойника. Брата? Значит, Скоглунд знал, что у барона было двое сыновей.
Она успела рассмотреть тогда в Дрю буйный нрав, его страстность, способную опалить любого, кто посмеет встать на его пути. И, одновременно, внимательность и христианское человеколюбие. Своеволие и хитрость. Интересно, кто из них в стане Ольгерда? Какую роль сыграть? Несчастной жертвы или интригантки?
Ольгерд наблюдал за её реакцией с нескрываемым удовлетворением. Его лицо, подобное маске, вырезанной из камня, не выражало ни сочувствия, ни раскаяния. "Он — ключ, Аннора, ключ к той двери, которую ты так отчаянно пытаешься запереть", — эти слова не прозвучали вслух, но висели в воздухе, словно дамоклов меч, готовый в любой момент обрушиться на её голову.
Аннора понимала, что ей предстоит сыграть сложную партию. Она должна быть идеальной женой, покорной и любящей, не пойми для кого. Она была подобна хрупкой вазе, наполненной кипящей лавой, и одно неверное движение могло привести к катастрофе.
"Будь идеальной женой… чтобы прожить долгую жизнь". Эти слова звучали как приговор, как эпитафия на её еще не написанной судьбе. Аннора чувствовала, как её сердце сжимается от страха и отчаяния, но в то же время в ней зарождалось пламя, пламя ярости и решимости. Лейфа легче обвести вокруг пальца, а Дрю, похоже, не так прост. И это будет увлекательной игрой.
***
Сколько времени прошло с падения Тотхена, когда раненный Дрю очнулся в узкой комнате замка? Раны были перевязаны и обработаны. Запах гари еще не выветрился, но во дворе слышались голоса, тихая старуха приносила ему еду и воду. Когда увидела, что Дрю пришел в сознание, поклонилась. — Господин, какая радость, вы не покинули нас, как ваш батюшка.
Старуха приняла Дрю за Лейфа, потому и выходила его? Это и хорошо, и плохо.
Дрю окинул взглядом затхлую комнату, в которую лучи солнца пробивались сквозь узкую щель, рисуя причудливые узоры на каменных стенах. Голова раскалывалась, словно в ней плясали черти, а тело ныло, словно после долгой пытки.