Как только он покинул детскую и надел штаны, как часть мужской одежды, превратился в щенка на побегушках при отце и дядьках, а потом в, вечно не высыпающегося, злого подростка, натасканного на единственную роль — быть воином.
— Ты защищаешь имя и эти стены, люди не важны, они инструменты, они рождены, чтобы подчиняться тебе. Запомни: имя и стены.
Но наследник Тотхена знал и видел, что барон жесток в меру, справедлив по букве закона и внимателен без мягкотелости. Барон не пытал пленных, он добивал их на поле боя. Барон не жалел провинившихся, но давал им шанс на искупление в бою. И Лейф учился, стремясь к безупречности.
Когда наследнику исполнилось пятнадцать, отец напомнил ему о давнем брачном сговоре. — Когда тебе было лет пять, помнишь нашу поездку на юг? — Наверное, — Лейф с трудом мог припомнить. — У барона Альдо только родилась дочь, а Чёрный перевал с Лисьими тропами как раз на границе наших владений. Мы не то, чтобы спорим из-за них, но показалось удачным объединить владения браком. Девчонка ещё слишком юна, но года через три Данстены и Альдо утрут нос столице, так? — Сказано было таким тоном, будто Лейф мог иметь свое мнение и противиться отцу. — Да, отец. Она красивая? — Не важно. Богатство стирает изъяны. Успей наплодить наследников побольше и от законной жены, Лейф Данстен. Жизнь коротка.
Старик барон, в свои сорок лет, был испещрен шрамами, прихрамывал и, седина пробивалась в бороде. Именно после этого разговора, барон приподнес сыну странный подарок – узкий с трехгранным сечением кинжал.— Пускай он всегда будет при тебе, но пусть не наступит такой минуты, когда ты вынужден будешь его применить, сын.
Лейф знал что это. Оружие милосердия, предназначенное для "coup de grâce" — одного удара. Считалось, что такая форма нужна была для проникновения между пластинами доспехов, но в бою это сложно и не наверняка. Юный Данстен видел как использовали рыцари Фетхона, а особенно их оруженосцы, кинжал-мизерикорд. Это ведь только красивый, но глупый, миф, что рыцарь Фетхона не носил в бою шлем. И барбют, и бацинет, и мощный армет, и даже совсем древний норманнский шлем защищали головы пеших и конных воинов. Один удар под забрало или в глаз у наносника — "и гасло солнце" — быстрое избавление от смертных мук и агонии.Вынести с поля боя раненого, изломанного, выпавшего из седла рыцаря в полном облачении — редкая удача. А Фетхон в плен не сдавался!
***
Не существовало человека, который ничего бы не боялся. Красивый девиз «Без страха и упрека» придумали чтоб описать момент, порыв, но не долгую дорогу.
Именно страх определяет кто ты. Какой страх имеешь, что боишься потерять. И масштаб страха есть масштаб человека. Только так. Как определяет тебя и путь, что был выбран тобой или за тебя. Страх и направление пути.
– У меня подарок для тебя, Уиллоу, считай, свадебный, — Лейф протянул девушке узкий кинжал в изящных плетенных ножнах, — Он... волшебный. Можно использовать один раз. Гасить солнце, хм...— Я знаю что это...Лейф нетерпеливо оборвал.— Нет! Не знаешь! Его передавали в роду Данстенов от отца к сыну, а, значит, его ни разу не использовали до сего дня! — Лейф...— И я не смог, не успел!
***
Всего три дня назад она получила и предложение, и подарок, а теперь вдова Уиллоу Данстен ловила первые лучи на востоке, прильнув к узкому окну-бойнице в каморке башни.
С древнего наречия Данстен так и переводился – темный камень. Лейфа Данстена – наследника камней – приуготовляли к покою в каменном родовом склепе.
Как так получается, что ты жил рядом с людьми, делил с ними кров и корку хлеба, тебе казалось, что ты знал людей, они принимали и, может быть, даже любили тебя долгие годы. А потом ты провел три дня с незнакомцем, почти врагом, на краю погибели и… нет у тебя больше понимания кто враг, а кто друг, кто близкий, а кто малознакомый и чужой. Ты больше ничего не понимаешь.
И ведь это не та любовь, о которой поют в песнях и сочиняют стихи! Нет! Что-то иное и более глубокое, чем привычка, удобство и симпатия. Ты начинаешь бояться потерять это, никогда больше не испытать подобного.
Лейф Данстен придумал веселую игру, если бы сейчас можно было расхохотаться и хлопнуть парня по спине, да!Это ведь смешно: приехать в родовой замок только для того, чтобы обвенчаться с уличной девицей и умереть до брачной ночи. Сюжет достойный ярмарочного представления.
Продолжение, Уиллоу надеялась, будет не менее веселым. Зарево горящего Тотхена и род Данстен, погребенный под развалинами замка и прекративший свое существование. Мизерикорд, что "погасит солнце", — это не согревшийся в руках у девушки кинжал. Это она сама.
***
Анноре казалось, что тоскливее дней, чем в келье, придумать будет невозможно. И жизнь ее остановилась, и топчется на пороге. Словно она потеряла ключик от дверей, которые откроют мир прекрасный и волшебный, наполненный обретениями и приключениями. А ей приходится изо дня в день прозябать в этом Богом забытом монастыре.