Аннора узнала кинжал в руках Дрю. Холодный ужас сковал ее сердце ледяными объятиями. Как? Как мизерикорд, выкованный для безболезненной смерти, оказался у него?
Ведь она сама, своими руками, передала мизерикорд Лейфу! Помнила, как его лицо исказилось, словно от удара, как он разволновался, словно юноша, впервые столкнувшийся с жестокой правдой жизни. "Мне надо увидеться с отцом, Аннора, ложитесь спать", — прошептал он тогда, и в его голосе звучала такая боль, словно клинок уже коснулся его души.
Теперь же, кинжал сиял в руках Дрю, словно насмешка судьбы. Что произошло? Куда исчез Лейф?
Аннора отшатнулась, словно от удара.
— Я... Я не знала...
Дрю рассмеялся.
— Да брось! Мы связаны, Аннора. Навечно. Ты думала, что твой супруг юн и неопытен. Уважение ты приняла за робость, а мягкость за слабость. Но подумай: может дело в том, что он тебя не хотел?
Аннора сделала упреждающий и, одновременно, защищающий жест, не желая слышать жестокие слова, но Дрю продолжил.
— Ты видела в нем податливую глину, готовую принять любую форму, созданную твоей властной рукой. Но он оказался не глиной, а рекой, текущей своим собственным, непостижимым руслом. Ты строила воздушные замки, не замечая, что фундамент их был возведен на песке.
Аннора жила в мире мужчин. И, в который раз, она убеждалась, что если одни мужчины для нее — волчки, которые можно вертеть, то для других она — лишь бумажный флюгер, и куда они подуют, туда она повернется.
Стоило помнить, что огонь, с которым она играла, мог обжечь и ее. Мужчины, которых она, как ей казалось, вертела на пальце, как волчки, однажды могли восстать, превратившись из игрушек в безжалостных палачей. А те, кто видели в ней лишь флюгер, однажды оторвут ее от шпиля и бросят в бездну забвения.
— Я — лишь отражение твоих страхов, Аннора, — в голосе Дрю промелькнули понимание ее состояния и жалость. — Или мы играем вместе, или кто-то из нас — игрушка. Догадайся, кто?
Аннора наблюдала за метаморфозой Дрю. Ее глаза горели нескрываемым интересом, в них плескалось предвкушение.
— В этой игре нет правил, кроме одного: побеждает тот, кто готов пожертвовать всем.
Дрю встретил ее взгляд, не отводя глаз.
— Я готов, — произнес он.
***
5.
Где Ольгерд не подумает искать Данстенов? В полуразрушенном Тотхене! Перевести туда мать и Уиллоу было хорошей идеей.
Тотхен, словно древний шрам на лице земли, хранил в своих камнях тайны ушедших эпох. Каждая трещина в стенах, каждый обломок камня дышали забвением, отпугивая любопытные взгляды. Это была идеальная клетка, где можно было спрятать хрупких бабочек от жестокого ветра перемен.
А после попытаться узнать о судьбе Анноры. У Лейфа не было никаких вестей, кроме рассказа подмастерья, что видел, как Скоглунд увозил леди Данстен. Скоглунд… Имя вызывало волну ненависти. Где сейчас Аннора?
Лейф чувствовал, как внутри разгорается пламя. Ярость, словно дикий зверь, рвалась на свободу. "Я найду тебя, Аннора," – прошептал он, глядя на закат, полыхавший в ущельях Фетхона. "И пусть небеса падут, я вырву тебя из лап этого чудовища."
Уиллоу позаботится о матушке. В её руках — хрупкая нить жизни Эйры, а ее сердце — Лейф был уверен, готово выдержать любой шторм.
Место Лейфа сейчас в Траисе, при дворе короля. Но перед этим надо найти союзника, хоть одного. Иначе он — одиночка, обреченный на поражение. Если Скоглунд повез Аннору в столицу, то причинять вреда ей не намерен. Скорее, использует, как шахматную фигуру в своей грязной игре. Но честь велит вернуть жену и восстановить справедливость. Иначе он — лишь тень мужчины, предавшего свой долг.
Наблюдая, как Уиллоу и Эйра Данстен собираются в путь, взволнованно переговариваются, Лейф поймал себя на ощущении, что места Анноре здесь он не находит. Словно она — осколок разбитого зеркала, отражающий чужую реальность.
Но долг превыше всего. И, возможно, лучшее, что он может сделать — отпустить Уиллоу. Но как отпустить сердце, когда оно бьется лишь ради неё? Вопрос терзал его душу, словно заноза, не давая покоя. Долг звал, словно рог Хеймдалля, пронзая тишину сомнений.
Взгляд Лейфа, встретившись с обеспокоенным взором Уиллоу, стал стальным, как клинок викинга.
— Позаботься о матушке, Уиллоу. Я вернусь, и мы решим, как дальше жить, — в его словах звучала не просто уверенность, а непоколебимая решимость.
Решение созрело: Лейф отправится в Траис, найдет союзника, вырвет Аннору из цепких лап Скоглунда.
Лорд Данстен когда-то познакомил Лейфа с великим Уилмотом, чье имя было овеяно не только славой ратных подвигов, но и являлось примером чести, стойкости и непреклонности. Единственный, к кому мог обратиться сейчас Лейф — это Уилмот, так как не мог припомнить, чтобы этот рыцарь приветствовал родовые распри и месть.