Дрю… Жив ли он? Эта мысль терзала Лейфа. Если да, то его возвращение станет подобно камню, брошенному в тихий пруд — волны разойдутся далеко, затронув всех и каждого. Чью сторону он примет? Станет ли он мстительным ангелом, обрушивающим кару на головы виновных, или же падет жертвой лжи, превратившись в марионетку в руках Скоглунда?
"Разделяй и властвуй" — старая как мир истина. И если Дрю жив, кто-то обязательно попытается воспользоваться им, как оружием. Вопрос лишь в том, насколько крепка его воля, достаточно ли в нем сил, чтобы противостоять и остаться верным самому себе. Ведь порой, самые страшные битвы происходят не на полях сражений, а в глубинах человеческой души.
Каждое воспоминание о Дрю, словно осколок зеркала, ранило острой гранью, напоминая о безвозвратно ушедшем времени. "Что было, то прошло, и быльём поросло", – шептал внутренний голос Лейфа, но эхо прошлого не собиралось стихать.
Их общая история — клубок змей, где правда переплелась с ложью, а дружба — с предательством. Кто распутает этот гордиев узел? Кто осмелится взглянуть в глаза правде, даже если она окажется страшнее любого кошмара? И если Дрю жив, то рано или поздно завеса тайны падет, обнажив истинные лица и мотивы.
Остается лишь ждать, затаив дыхание, как перед бурей. Ведь возвращение Дрю – это не просто возвращение брата, это — возвращение прошлого, которое может перекроить настоящее и определить будущее. И да поможет им Бог, ибо грядущие времена будут полны испытаний и скорбей.
Книга наследования — его маяк, его гарантия, вдруг замерцала в тумане сомнений. Лейф словно стоял на краю пропасти, где лишь хрупкая нить имени отделяла его от бездны неизвестности.
"Доказательства, ты говоришь?" – прозвучало эхом в его голове. "Сможет ли Дрю поднять завесу лжи, обнажив кости правды, погребенные под слоем времени и тайн?" Этот вопрос стал дамокловым мечом, нависшим над его головой. Неужели его судьба – похоронив отца, искать призрак брата для того, чтобы отнять у того все?!
Лейф почувствовал, как в его сердце закипает клубок страха и решимости. Он – наследник, законный или нет, но он не позволит сомнениям поглотить его. Он будет сражаться за свое место под солнцем, как лев за свою прайд. Он сам станет охотником за истиной, выслеживая каждый след, каждую улику, чтобы раз и навсегда развеять тень, нависшую над его наследием. "Пусть грянет буря! Я выстою," – прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонь.
Уилмот слушал и наблюдал. Ах, как повторяется история! По кругу, по кругу, словно должен появиться кто-то, кто разорвет этот порочный круг. Юные сорвиголовы Вилф и Ольдегарде сцепились когда-то, желая обрести ту, что, в конечном итоге, не принадлежала никому. А нынче братья должны закончить эту войну или передать ее своим детям и внукам.
— Пусть твой гнев станет наковальней, а воля – молотом. Куй свою судьбу, мальчик, не позволяй другим выковать ее за тебя. Помни слова отца, что он говорил, когда ты был еще мальцом, играющим с деревянным мечом: "Честь – это не пустой звук, сын. Это компас, указывающий путь даже в самой темной ночи. Держись его, и ты никогда не заблудишься". И еще одно. Береги свой огонь, мальчик. Не дай ему погаснуть в бурях отчаяния. Именно он осветит тебе путь к мести, когда придет время. А время это обязательно придет, как рассвет после самой темной ночи. И тогда ты явишься ко двору не просителем, а грозным мстителем, и земля содрогнется под твоими ногами.
Лейф Данстен и сэр Уилмот долго сидели у очага, перебирали прошлое, рассуждали о настоящем и планировали будущее.
Что делать с Ольгердом, который разрушил замок Тотхен, убил барона Данстена и удерживал в плену юную Аннору, жену Лейфа Данстена?Если бы не королевский указ, всё было бы проще — мирное соглашение, звонкая компенсация за кровь и руины. Но королевский гнев висел над головой Данстенов, и теперь Ольгерд — та самая гадюка, чью шкуру нужно использовать, чтобы согреться.
Данстены вне милости короны. Ольгерд — единственный, кто способен проложить им путь назад, вернуть имя и земли, вырвать из пасти забвения. Парадокс, достойный высокой трагедии!
Тот, кого Лейф жаждал разорвать на куски, должен был стать его союзником. Этот союз — как танец на лезвии бритвы, где каждый шаг, каждое слово может обернуться смертельной раной.
Но что есть месть, как не горький яд, отравляющий душу? И что есть гордость, как не пустая шелуха, когда на кону стоит будущее дома Данстенов? Лейф должен был проглотить обиду, как горькую пилюлю, и протянуть руку тому, кто ее причинил.
И Лейф Данстен был готов на эту сделку, был готов плясать под дудку Ольгерда, лишь бы вернуть себе украденное.