Дурацкая традиция, какой-то странный ритуал: благородных девиц с младенчества запирали в монастырь. И лучше, чтобы этот монастырь был удален не только от столицы, но даже от малых селений.
Там, где воет ветер, где опадает листва и земля покрывается снегами. Где нужно из года в год талдычить молитвы, вышивать у окна и пересаживать клумбы с, никому не нужными, цветами, зубрить какие-то лекарственные травы и, в промозглой пыльной зале, учить поклоны и приседания у старого зеркала. Изо дня в день.
Аннору нарекли судьбой и желанием. Говорили даже, что и жениха нашли пока она мирно спала в колыбели. А сами лишили её и судьбы, и всяческих желаний, кроме как выбраться за стены монастыря!
В начале прошлого лета Матушка Настоятельница разрешила не покрывать голову, когда Аннора бывала одна, подарила набор черепашьих гребней. И девушка поняла, что приближается время освобождения.
Всё чаще Аннора крутилась в зале перед зеркалом, а не сгибалась на грядках и не вычищала курятник. Настоятельница же давала советы далекие от Священного Писания.
Аннора не была глупа, чтобы не знать: таких как она в монастыре немного, остальным девочкам и девушкам никогда не увидеть мир и не стать жёнами и матерями.— Матушка, вы благородного происхождения, так отчего же спрятали себя за стенами монастыря?Настоятельница надолго замолчала, а потом подняла на Аннору глаза, наполненные грустью.— Не скажу, что этот выбор сделала я, но это самое лучшее, что произошло в моей жизни. Я здесь сама для себя и Бога, милая. Я здесь молюсь за тех, кто в бренной суете забыли зачем пришли на эту землю.
Дровяной камин едва освещал небольшую комнату, и согреться можно было только присев вплотную к самому огню. Аннора поежилась, но не от холодного камня стен и сквозняка, что приносил дыхание зимы сквозь ставни. Ей в голову прийти не могло, что можно добровольно заточить себя в этой дыре на краю света.
— Говорят, что у меня есть жених.— Даст Господь, и он будет добр к тебе. Это лучшее, что можно ожидать в браке.— Я не помню как было у моих матушки и отца, — девушка протянула руки ладонями вниз к языкам пламени. — А как было у вас?
Аннора, кажется забыла дышать от собственной смелости и бестактности. — Там, за стенами монастыря, мир наполнен черными душами, но страшнее их — ледяные сердца. Научись распознавать и прятаться от их когтей и клыков, девочка. — Настоятельница тяжело вздохнула. – Только не бойся.— А мне не страшно, мне интересно, что же ждёт меня, когда я покину монастырь.— Конечно, милая Аннора, тебе не страшно. Нельзя бояться того, чего не знаешь. Страшные сны - лишь отголоски ужасных дней и лет.
Она запомнила тот разговор, но по юности и неопытности не усмотрела тогда никаких намёков для себя.
Как только на перевале стаял снег, за ней прислали небольшой отряд сопровождения и старую служанку. Аннора взволнованно оставила монастырь за спиной, перелистнула страницу своей жизни, даже не подозревая, что её ждёт впереди, для кого она станет судьбой, кто ей будет желанен...
***
Дрю Борко знал, что жизнь коротка. И первыми уходят лучшие. Эту истину Дрю понял еще в детстве. Мать сгорела в их лачуге при набеге из Фетхона. Отца не было никогда.По крайней мере так все говорили.
Исчадья с севера много лет спускались с гор и бандитствовали. Правда, проходили годы, а бесчинства тянулись именно с юга. Северных баронов Дрю не видел ни разу. Да какая разница кто убивает твоих близких?
Дрю ниоткуда и ничей. Он умеет воровать, драться, убегать и прятаться. В броне и с мечом то, что не вступить в бой? А в полотняных портках и рубахе и с гнилым дрекольем? Дрю умел.
Перешагнув неуклюжее отрочество, начав выправляться и матереть, как-то в придорожной забегаловке услышал в свой адрес. - Экая морда длинная, лошадиная, прям как у благородных. Чай, не ублюдок ты баронский, а?
Долго потом рассматривал себя в начищенный бок медного чана. Рожа и рожа. Что не так? Но стал чаще умываться и прибирать лохмы в хвост на затылке. А через год прибавил себе опыт, заводя шашни с девками попроще.
Хотелось жить, но приходилось выживать. А монеты только у наемников и торговцев. Вот так к семнадцати годам Дрю стал кнехтом и завел кличку, почти фамилию - Борко. За скорость, гибкость, злость и быструю обучаемость. Дрю Борко считал себя взрослым и умным. И, казалось, люди верили в это: "Злой, всех духов на свой гейс собрал, смотри, как бы не сожрали они тебя!"