— Моя жизнь уже превратилась в пепел, Ольгерд! Каждая улыбка — фальшь, каждое слово — ложь. Я задыхаюсь! Скажи мне правду, и пусть мир рухнет к чертям собачьим!
— Ты знаешь, что нужно Анноре. Ты знаешь, что нужно Лейфу. Ты хочешь знать, что нужно мне. Но чего хочешь ты сам, Дрю?
Чего хотел Дрю Борко? Наверное, просто увидеть рассвет. Не тот холодный, безжизненный рассвет, который предвещал новый день борьбы и лицемерия, а тот теплый, золотой рассвет, который проникал сквозь кроны деревьев, пробуждая жизнь в каждой травинке. Хотел почувствовать солнце на своей коже, услышать пение птиц, ощутить вкус свободы, как глоток свежей воды после долгой жажды.
Но кому нужна эта глупая лирика?
— Я хочу, чтобы моя жизнь была не эхом чужих желаний, а моей песней. Чтобы каждый вздох был наполнен смыслом, каждый шаг – уверенностью, каждая мысль – ясностью. И, возможно, однажды, я смогу сказать: "Я жил. Я любил. Я был настоящим."
Все. Парень созрел. Ольгерд протянул ему кубок с вином.
Ренвенг на северо-западном побережье оставлен за спиной четверть века назад. Дохода от полуразвалившейся башни ждать не приходилось. И юный Ольдегарде знал, что расчитывать надо только на себя. Все эти выскочки и неженки, что Фетхона, что Траиса, и думать не могли каков настоящий путь того, кого нарекли "Луной" Фетхона. Откуда его оружие и доспехи и, главное, преференции от короны. Почему Скоглунд принимаем во враждебных лагерях и почти неприкосновенен.
— Мое время застряло несколькими камешками наверху песочных часов...
— Не томи!
— Вилф Данстен был несговорчивым упрямцем, Альдо — жадный трус.
— А ты — молодец?! Везде успел, всех обошел? — Дрю нарывался на ссору и удивился реакции старика.
— Да. — Ольгерд был спокоен и даже выдавил улыбку. — Я смог. И уверен, что ты сможешь. Тотхен и Ренвенг отойдут твоим щенкам. Кстати, не вижу усердия в этом вопросе.
— Ну, ты и гиена!
Ольгерд поднял полупустой бокал и чокнулся с воздухом.
— Мы понимаем друг друга. Я тебя не предал...
Вот и момент истины. Так все просто и правильно в плане Скоглунда. И сукин сын не врал! Еще в лагере, перед взятием Тотхена, он говорил тоже самое.
— Что тебе Лейф? У тебя ведь нет к нему никаких чувств, кроме злости за то, что он прожил твою жизнь.
Дрю скрипнул зубами, словно жернова, перемалывающие старую обиду. Взгляд его метнулся между Ольгердом и бутылкой вина на столе. "Прожил мою жизнь…" — слова старика вонзились, как осколки стекла, в самое сердце.
— Злость? Нет, Ольгерд, это не злость. Это черная зависть, клокочущая в моей глотке! Лейф получил все, что по праву должно было принадлежать и мне. Он купался в лучах славы, пока я гнил в канаве.
Ольгерд отпил вина, наслаждаясь каждым глотком, словно вкушая победу.
— Глупости, Дрю. Лейф всего лишь пешка в большой игре, марионетка, дергаемая за ниточки судьбы. А ты, Дрю, ты можешь стать кукловодом.
Дрю усмехнулся, криво и злобно.
— Кукловодом? Ты предлагаешь мне предать Лейфа, продать его за горсть золотых монет и пару забытых деревень? Ольгерд, ты недооцениваешь меня. Я не стану рыться в объедках со стола победителя.
— Не будь так категоричен. Иногда, чтобы достичь цели, приходится замарать руки. И поверь мне, Дрю, цель оправдывает средства.
Дрю вскочил, опрокинув стул, словно сбрасывая с себя оковы приличия. Его лицо исказилось в гримасе.
— Цель оправдывает средства? — Прорычал он, словно зверь, запертый в клетке. — Ты говоришь словами дьявола, Ольгерд! Неужели ты думаешь, что я настолько жажду власти, что готов продать душу за возможность посидеть на стуле, вымазанном кровью моего брата?
Ольгерд лишь пожал плечами, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.
— Кровь смывается, Дрю. А власть… власть остается. Она, как вино, с годами становится только крепче и насыщеннее. Лейф же… он слеп и глух к возможностям, что простираются у его ног.
Дрю замер, словно пораженный молнией. Слова Ольгерда, как змеи, заползали в его сознание, отравляя ядом сомнений. Он понимал, что стоит на распутье, где одна дорога ведет к чести и верности, а другая — к власти и величию, пусть и ценой предательства.
Тишина повисла в комнате, словно дамоклов меч, готовый обрушиться на его голову. Взгляд Дрю снова упал на бутылку вина, словно ища в ней ответ.
— Хорошо, — наконец произнес он, голос его звучал чужим и приглушенным. — Расскажи мне свой план, Ольгерд. Давай посмотрим, насколько высока цена, которую ты готов заплатить за мою лояльность.
В этот момент, Дрю понял, что переступил черту, и обратного пути уже нет.
***
Кровь это важно. Но что делать с тем опытом, который ты получил, воспитываясь в канаве или в королевских покоях?