Мерзкое, гнусное время!
Дрю был прав. Нелегкая возьми этого выскочку! Прав. Уиллоу погубила всех: Хамфри, Беату, мальчишек… Где теперь Арни? У нее нет никого и ничего, кроме воспоминаний.
В Борвише оставаться смысла не было. Что умела Уиллоу? Ни белошвейкой, ни поварихой ее не наймут. А в бордель она сама не пойдет. Она умеет писать! Спасибо Эйре Данстен. Врядли благородная госпожа представляла жизнь черни, раз отпустила Уиллоу без рекомендаций. Но Уиллоу сама напишет пару каракуль и уж к дочке бюргера Lady's maid ее примут.
У восточных ворот близ церкви Всех Святых Уиллоу наткнулась на типичную воровскую таверну. Места такие не пугали девицу, что несколько месяцев провела в обозе наемников Траиса. А вот слухи здесь самые свежие, это точно.
Дрю сидел в углу зала, лицом к дверям и, наклонившись, о чем-то переговаривался с важным сэром, в осанке которого угадывалась военная выправка. Не может быть!
Уиллоу застыла, словно горгулья, приросшая к камню. Дрю, живой, дышащий, вот он, всего в нескольких шагах. Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица, готовая разорвать грудную клетку.
Это был мираж? Игра теней в полумраке таверны? Нет, этот хищный профиль, волевой подбородок, взгляд, прожигающий насквозь — она узнает его из тысячи. "Вернулся, словно Феникс из пепла," — пронеслось в голове Уиллоу.
И вот Дрю посмотрел на нее. Взгляд — словно осколок льда. Ни тепла, ни узнавания. Лишь холодная, расчетливая оценка. Уиллоу почувствовала себя мотыльком, приколотым булавкой.
"Вот это встреча. Как удар кинжала под ребра," — подумала она, стараясь сохранить остатки самообладания. Кто этот важный сэр? О чем они говорят? И почему в глазах Дрю столько льда?
Она помнила его другим. Горячим, веселым, готовым свернуть горы. А теперь? Будто смотрит на пустое место. Уиллоу сглотнула подступивший к горлу ком. Что случилось? И почему Лейф был так уверен в гибели Дрю? А Уиллоу, дура, рыдала над этой вестью!
Дрю отвернулся. Разговор с сэром возобновился, но Уиллоу стояла, словно громом пораженная, не в силах сдвинуться с места. Мир вокруг померк, превратившись в серый, безжизненный пейзаж.
— Кого ты там увидел? Приведение?
— Похоже. Я завтра буду здесь по полудню, принеси выписки из реестров майоратов, от меня письмо Анноры, если писанина не размокла от ее слез, пока она ее корябала.
Уилмот проследил за взглядом Дрю, но ничего подозрительного не обнаружил, кроме застывшей в дверях рыжей служанки. Ну, видимо, шашни у парня. Не предоссудительно, хотя и не вовремя.
Старый конруа дернул плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
— Выписки, говоришь? Будут тебе выписки, Данстен. Только не жди, что есть хоть буква о тебе в этих пергаментах. И помни, пока ты не трогаешь Лейфа, я, по крайней мере, не враг тебе. Но и не друг.
— Боюсь, Уилмот, ты слишком долго просидел в этих пыльных архивах. Тебе пора на свежий воздух, вдохнуть аромата жизни, а не этой затхлой истории. А то скоро начнешь видеть духов и в отражении начищенной серебряной ложки.
Служанка, словно испуганная лань, юркнула за дверь, оставив после себя лишь легкий привкус неловкости в воздухе. Уилмот усмехнулся про себя.
— Что ж, Дрю, каждому своё утешение в этих каменных стенах. Кто-то ищет призраков, кто-то — земные радости. Главное, чтобы это не мешало делу.
Дрю пристально посмотрел на Уилмота, словно пытаясь разгадать его мысли.
— Ты слишком прагматичен, Уилмот. Ты видишь только то, что лежит на поверхности, а под поверхностью всегда скрывается бездна. И в этой бездне, поверь мне, водятся не только служанки.
Уиллоу проводила взглядом, отъезжающего господина выглядывая из-за дверей. Зажмурилась и тяжело выдохнула, решив еще раз посмотреть на призрак Дрю, когда чужая рука схватила ее за шиворот и затащила в таверну. Уиллоу проволокли к алькову, отделенному от зала пыльной ветхой тряпицей, силком развернули и…
— Уилли! Девочка! Уилли, ты рехнутая на всю башку, рыжая дурища!!! — Дрю тряс девушку и целовал в макушку, щеки, глаза, не переставая приговаривать. — Уилли, ты живая!
— И ты… Неожиданно живой. Дрю…
Уиллоу обмякла в его объятиях, как тростинка под порывом ветра. Она вцепилась в его рубаху, боясь, что он вновь исчезнет, растворится в мареве иллюзий, сотканных горем.
— Но как? Мне сказали… Я думала, — слова застревали в горле, словно комья земли.
Дрю отстранился, его взгляд опять был полон лукавства и озорства. Он взял ее лицо в ладони, его прикосновения обжигали, словно прикосновение солнца после долгой зимы.
— Это долгая история, Уилли. История о предательстве, о темных сделках и о чудовищной удаче. Но сейчас важно только одно: я здесь. И я не позволю никому больше тебя обидеть. Если ты со мной — я за тебя до конца. Только скажи, что ты со мной!