— Я уверен, леди Данстен, что вы будете рады увидеть своего сына принятым при дворе и в полном здравии.
Эйра удивилась: Лейф здесь, но почему? И когда в покои вошел молодой Данстен, изящно изобразив поклон, приветствуя короля, то даже не посмотрел на леди Эйру. Король отметил эту странность.
— Лейф, ваша матушка беспокоилась о вас, мне приятно стать свидетелем воссоединения семьи.
Засада! Дрю медленно, каменея лицом, развернулся к величественной даме.
Это не Лейф! Эйра пошатнулась и схватилась за край пышного воротника, словно он душил ее.
— Мадам, — Данстен бросился к Эйре и успел подхватить леди, не дав упасть.
Король не ожидал такой странной реакции при встрече.
— Вы вероятно давно не виделись?
— Ваше Величество, у леди весьма хрупкая натура, матушка впечатлительна, — Дрю нес чушь и сам понимал это. — Позвольте нам покинуть Вас, чтобы прийти в себя от столь радостного события.
Эйра почувствовала, как лед сковывает ее сердце. Перед ней стоял не юный, робкий Лейф, которого она отправила к Уилмоту, а выкованный из стали мужчина, с взглядом, прожигающим душу. "Что за дьявольская игра?", — пронеслось в ее голове, словно эхо в пустом склепе.
Выскользнув из его хватки, Эйра отпрянула, словно от прикосновения змеи.
— Ты не мой сын, — прошептала она, слова обжигали горло, как раскаленное железо. В глазах короля мелькнула тень замешательства, но Дрю, словно опытный актер, тут же перевел внимание на себя.
— Матушка просто потрясена, Ваше Величество, — его голос был патокой, скрывающей яд, — радость встречи ее ошеломила.
Пятясь к дверям, не переставая кланяться, Дрю крепко держал под локоть обмякшую леди.
— Возьмите себя в руки, мадам, не давайте повода для сплетен!
Голос! Интонация! "Я — сэр и господин для вас, леди. Раз и навсегда!" Этот Данстен даже фыркнул и добавил, разделяя буквы, как вечность назад его отец.
— Спо-кой-но!
Он увлек ее прочь, словно хрупкую куклу, в коридоры дворца, где тени плясали, как призраки. — Кто ты такой? — выдохнула Эйра, когда они остановились в укромном уголке. Дрю лишь усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что кровь застыла в ее жилах.
— Я — тот, кто спас Вашего сына, леди Данстен, — прошипел он, — Лейф в долгу передо мной. И теперь Вы тоже. Мадам, я что-то устал вписываться и ввязываться за тех, кто выкинул и предал меня.
— Ты не Лейф!
— Да что вы? Ну, вы не первая дамочка, что тут закатывали истерику по этому поводу, — Дрю криво усмехнулся. — Хотите сказать, что Лейф рыдал от счастья, прознав, что вы живы?
Дрю, растянув губы в улыбке, обнял леди Эйру и буквально тащил ее к восточному крылу дворца, прокладывая дорогу сквозь попадавшихся на пути придворных.
— Копите слова, мадам, копите все слова, что не сказали ни мне, ни Лейфу за всю жизнь!
Эйра вырвалась из его хватки, словно лань из капкана, глаза метали молнии.
— Ты играешь в бога, Дрю? Решаешь, кто заслуживает услышать правду, а кто — нет? Лейф заслужил знать, что я жива, даже если эта правда — как кинжал в сердце, как смертный приговор, затянувшийся на годы!
Дрю остановился, и его улыбка обернулась ледяной маской.
— Да ладно? Вы знаете как меня зовут и ломаетесь?! Вы думаете, что Ваше возвращение — это правда? Нет, мадам, думается, что это — хорошо сыгранная трагедия, только Лейф выплакал все слезы, которые Вы ему оставили. А я не слезлив!
— Я видела его глаза, когда он смотрел на меня. В них была тоска, надежда, искра любви, которую не смогли погасить годы разлуки!
Эйра сделала шаг к нему, словно тигрица, готовая к прыжку.
— Я верну Лейфу его наследство, чего бы мне это ни стоило! — и Эйра с размаху залепила Дрю пошечину.
Не так представлял Дрю встречу с матерью. Никак не представлял, если честно. И при виде красивой леди сердце не екнуло. Чужая. И он ей чужой. Леди рухнула в носилки, Дрю забрался следом и задернул занавески.
— Ты не Лейф.
— Мы это уже выяснили, мадам. Но хоть что-то общее у нас может быть, кроме крови, текущей из моей разбитой губы? Что дальше?
Дрю усмехнулся. Кровь — это да, связывает. Как ржавчина старые цепи. Он прикоснулся к ссадине, ощущая привкус железа на языке. В тесной карете-носилках пахло пудрой и страхом. Страх Эйры был ощутим, как предгрозовое безветрие перед ударом молнии.
— Что дальше, леди Эйра? — Повторил он, испытывая странное удовлетворение от того, как чуждо звучит это имя в его устах. — Вы заплатите мне, чтобы я исчез? Или предложите роль послушного племянника, которого можно выгуливать на светских раутах?
Эйра вздрогнула, словно он плеснул ей в лицо ледяной водой. В ее глазах мелькнула боль, мимолетная, как тень облака. Но Дрю ничего не упустил. Эта боль была его ключом.