— Мадам, я не желаю знать, почему вы выбрали такую судьбу для одного из своих сыновей. В хорошеньких головках подчас рождаются самые кошмарные мысли. Я даже сообразил, с чего вы заявились к королю. — Дрю заполнив все пространство, навис над Эйрой. — Но тут загвоздка, да? Это как признаться в воровстве и потерять руку или упираться до последнего и потерять голову. Какую руку потерять — это еще выбор, а голова одна. Мадам, что нам теперь делать?
Эйра смотрела на обретенного сына и пугалась. Если Лейф был похож на своего отца в благородстве и сдержанности, то этот собрал, казалось, все самое темное, то от чего когда-то Эйра убежала в монастырь.
— Тебя зовут Дрю?
— Андре Бодиль. Для двора — Лейф Данстен. Есть желание опровергнуть?
Андре Бодиль… Лейф Данстен… Имя звенело в воздухе, как похоронный колокол, отсчитывающий минуты до неминуемой расплаты. Эйра чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, оставляя зияющую пустоту, наполненную страхом и предчувствием грядущей бури. В глазах Дрю плескалось тёмное море, готовое поглотить её без остатка.
— Опровергать? Зачем? — прошептала Эйра, голос её дрожал. — Ты и есть плоть от плоти моей… Лейф и ты. Как зеркальное отражение...
Уголок губ Дрю-Андре презрительно дернулся.
— Зеркала не лгут, мадам. Они лишь отражают правду, какой бы уродливой она ни была. И Ваша правда, увы, далека от совершенства. Вы, как и многие матери, мечтали о безупречном сыне, но получили больше желаемого, да?
— Что нам теперь делать?
Он наклонился ближе, и Эйра ощутила ледяное дыхание близкой опасности.
— Что ж, у каждого свой путь, мадам. Мой — усеян шипами и предательством. И я намерен пройти его до конца, даже если мне придётся переступить через вас. Ведь в этой игре, как известно, выживает сильнейший. А я, мадам, намерен победить. Мне не нужны ни Вы, ни Лейф, ни ваш Тотхен. У меня есть имя. Плевать на род Данстенов! Я не искал вас!
— Тогда зачем ты затеял эту игру?
— Аннора. Мне нужна эта фифа. Но вы же не отдадите мне ее?
— Это даже не в нашей власти.
Вот как. Не Ольгерд, а Дрю удерживает Аннору? И удерживает ли? Знает ли девочка с кем она? Эйра задохнулась от нахлынувших воспоминаний. Но Дрю встряхнул ее.
— А в чьей?
— Я отдам тебе Уиллоу.
— Стоп. Что значит отдам?
Леди, видимо, запамятовала, что Уилли в столице, а Дрю пока связи не улавливал. Девка так восхищалась гостеприимством, благочестием и добротой Матери Настоятельницы, защищала и оправдывала ее. А Эйра продает сейчас Уилли, как мешок с требухой.
— Я оставлю ей жизнь. — Теперь Эйра словно перестала искать в Дрю что-то родное. Лейф принял и понял. А этот ощерился и торгуется. Что ж, торговля так торговля.
— Что-то твое предложение… оно отдает гнилью сделок. За родовое имя и Тотхен мне предлагают обозную девку?
— Ты готов предать Лейфа, обречь Аннору на жизнь, полную сожалений, лишь бы уберечь свою шкуру? Я боюсь, что ты палач, готовый запятнать руки чужой кровью.
Думает она! Ха! Дрю Борко и есть наемник и мародер. И руки его в крови.
— Подумайте еще раз, Эйра Данстен. Ваш торг жалок и неуместен. У меня есть время, у меня есть терпение, и я не уйду, пока не получу то, что хочу. Игра только начинается, и ставки постоянно растут. Выбор за Вами: отдать Аннору мирно или наблюдать, как Ваш мир рушится в огне, который Вы сами и разожгли.
— Я хотела защитить свое дитя! Но для этого надо еще раз предать и отказаться от еще одного своего сына. — Давить на жалость, увещевать и обвинять — это работало всегда с Вилфом. — Мне показалось, что Уиллоу что-то значит не только для Лейфа, но и для тебя.
— Скажите, мадам, с чего Скоглунд вцепился в меня, как клещ? — Историю от Ольгерда, романтичную и явно лживую, Дрю пока решил не пересказывать.
— Он уничтожил Вилфа Данстена, вашего отца, он разрушил мою жизнь, а теперь жаждет стравить вас.
— Все так и не так, мадам. Как и Ваше участие в судьбе одного и вычеркивание другого из сыновей.
— Ты не называешь меня матерью.
— Что Вы, я не дерзну. Моя мать сгорела в лачуге с перерезанным горлом.
— Мне надо было бы попросить прощения, но я не знаю за что.
— Не за что, мадам. Цена названа: Аннора. Решайте и я заканчиваю балаган в роли Лейфа.
— Аннора… — выдохнула Эйра, — Она не пешка в твоей кровавой игре, Дрю.
— Какая уж игра, мадам, — парировал он, и в голосе сквозила сталь, обжигающая холодом. — И поверьте, я не остановлюсь ни перед чем. Выбирайте: ее жизнь или ваше спокойствие. Балаган подходит к концу, занавес вот-вот упадет. Решайте, кто останется на сцене, а кто сгинет в канаве.