Он вышел в сумрак коридоров, где тени шептали интриги, а гобелены на стенах, казалось, следили за каждым его движением. "Мелочи," - прошипел он сквозь зубы, словно змея, уязвленная сапогом крестьянина. Эйра Данстен, словно кость в горле, застряла поперек его планов. Ее страх, как зловонный дым, развеял пелену секретности, обнажив то, что должно было оставаться погребенным под слоем лжи и манипуляций.
Новый Фетхон. Идея, словно виноградная лоза, уже пустила корни в его воображении, оплетая его мечтами о власти и влиянии. Но Эйра Данстен, как сорняк, могла задушить ростки его амбиций. Он должен был действовать быстро, решительно, словно костоправ, отсекающий гниль, чтобы спасти раненного кнехта.
Завтра он представит своего наследника. Но прежде, он должен убрать Эйру Данстен с шахматной доски, чтобы игра продолжилась по его правилам. Ведь, как говорил старый мудрец: "В политике нет места морали, есть только выгода." И он, как верный слуга короля, должен обеспечить эту выгоду любой ценой.
***
Дрю вломился в каморку, которую снял для Уиллоу, грубо отстранил подбежавшую девушку и рухнул поперек топчана.
— Старая сука! Сука! Рой пчел ей под юбку!
Уиллоу, наблюдая гнев, переходящий в истерику, не долго думая, зачерпнула ковш воды и выплеснула в лицо Дрю.
— Ополоумела?!
— Своей фифе несешь вздохи и ласки, а мне грязь и вопли? Что она натворила?
Дрю утерся краем выбившейся рубахи, сел, расставив ноги и вцепился в край топчана.
— Мать заявилась к королю. А он ей Лейфа представил.
Уиллоу залпом допила остатки воды из ковша и села рядом.
— О, как…
— Ты была в монастыре, когда Лейф приехал к матери. Как они встретились?
Уиллоу, осторожно подбирая слова, попыталась описать сцену, свидетельницей которой стала.
— Плакали. Обнялись. Просили прощения. Ободряли и поддерживали друг друга. Красиво. Как сказках.
— Твою ж налево… — Дрю хрюкнул, чуть расслабившись. — Фу ты, ну ты…
— А ты?
— А я так не умею!
— Что ты сделал?!
— Похоже, на одного врага у меня теперь больше.
— Дрю!
— Не дрюкай! Уилли, узнай ты, кто тебя в управу сдал и погубил твоих близких, ты б обнимать его полезла?
— Я перегрызла б ему глотку.
— Воот… Мы с тобой прям репки с одной грядки, — Дрю приобнял девушку и они замолчали.
— Дрю, а леди распознала тебя?
— Угу.
— Пресвятые угодники… Она ж оплакала тебя.
— Ну, да. Лет двадцать еще назад.
— Нет! Ты не понимаешь! Она горевала, она молилась. — Уиллоу поежилась. Комната вдруг стала тесной, как гробница. Слова Дрю, словно ледяные осколки, ранили ее душу.
Она представила мать Дрю, ее благородное лицо, искаженное болью, и молитвы, вознесенные к небесам за потерянного сына. И вот, он стоит перед ней, живой и дышащий ненавистью, словно воплощенный кошмар из ее самых темных снов.
— Ты растоптал ее надежду, Дрю, — прошептала она, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Ты вырвал у нее сердце и бросил его на растерзание псам.
Дрю отшатнулся, словно получив пощечину. В его глазах вспыхнул гнев, но тут же погас, сменившись виноватой растерянностью.
— Уилли, не начинай, — пробормотал он. — Ты не знаешь, что это такое, когда тебя предают самые близкие.
— Но она твоя мать! — Уиллоу вскочила, не в силах сдержать ярость. — Она дала тебе жизнь! Как ты можешь так с ней поступать?
Дрю молчал, уставившись в пол. Его лицо было серым и измученным. В этот момент он казался не всесильным мстителем, а потерянным и одиноким ребенком, нуждающимся в любви и понимании. Уиллоу подошла к нему и обняла, прижавшись щекой к его щетинистой щеке.
— Все будет хорошо, Дрю, — прошептала она. — Мы справимся. Вместе.
— Сказочки Ольгерда летят в тартарары, как и он сам. Как бы сэр Скоглунд не подтянул туда и меня.
— А твоя леди Аннора?
— Оставил ей документы на Ренвенг Скоглунда. С такими папой и свекром она словно медом обмазана.
— Она же любит тебя.
— Лейфа Данстена. И то после двора и королевских приемов.
— Но…
— Я, конечно, тот еще грамотей, но документ то я прочитал.
— Так, говоришь, прочитал? И что же там такого, что заставило тебя бежать от Анноры, как черт от ладана, да еще и Ренвенг Скоглунда ей оставить?
Врядли Уиллоу могла бы понять. Дрю сам, как только разобрался, посмеялся вдоволь. Ладно, он — голь перекатная, но, похоже, его братец и матушка тоже не получат ничего.
— Там, друг мой, дырка от бублика, — и Дрю рассмеялся. — Как бы тебе обьяснить... Помнишь огнестрел у меня был знатный? Что там меч против пороха и болтов... Благородных поколениями учат сражаться, а кнехт бац! — и в дамках!