Ольгерд почувствовал, как что-то сломалось внутри него. Не гнев, не боль — лишь опустошающая пустота.
— Вы убили меня тогда, — прошептал он, — и продолжаете убивать сейчас. Леди, я ненавидел Данстена, даже не подозревая, что мне повезло гораздо больше. Вы носили его имя, но не отдали ему своего сердца. Меня же вы просто отвергли, но подарили свободу. Я смотрел на Лейфа и представлял, что он мог быть и моим сыном. Но судьба уготовила для меня еще один подарок — Дрю.
— Он не твой сын!
— Ох, леди, но Андре Бодиль и не Ваш сын. Или Вы готовы обречь парня на роль безземельного нищего прихлебателя?
— Я не выбирала пути своим детям. Все записано в книге жизни.
— А вот я выбрал! В память о юном Ольдегарде, которому Вы, леди, разбили сердце. Вы хотите бороться за то, что вам уже не принадлежит. Тотхен — королевский домен отныне. От имени короля Данстены могут тихо управлять, но не наследовать. Вы жаждете крови за пустое место?
— Ты отомстил мне, но Лейф невиновен!
— Только Лейф? А второй? Дрю? Вас любили Солнце и Луна Фетхона, Вы привели в этот мир двух великолепных сыновей. Луна поглотила Солнце. По вашему настало время детей?
— Не смей! Не тебе поучать меня! Не тебе вставать на моем пути! Ты обвинил меня в холодности, но луна не светит и не греет, она лишь отражает чужой свет.
— Свет воли короля, да.
— Что?!
— Ныне весь двор станет свидетелем странного спектакля. Лейф Данстен и Андре Бодиль будут представлены королю. Забавно, не находите?
— Ты…
— Андре — мой наследник. Захотите поведать королю о вашей неверности Данстену?
— Ты… чудовище в человеческом обличье, соткавший паутину интриг, чтобы заманить меня в свой личный ад! — процедила она сквозь зубы, ее глаза метали молнии, готовые испепелить его в прах.
— Ад? О, леди, вы слишком высокого мнения о моей скромной обители. Скорее, это чистилище, где Вы сможете искупить свои грехи перед памятью Ольдегарде. Разве справедливо, что ваша красота, словно ядовитый цветок, обагрила кровью его юную душу? Я всего лишь возвращаю долг, леди. Долг чести.
В ее взгляде промелькнуло подобие испуга, словно она увидела призрак прошлого, выползающий из могилы.
— Ты думаешь, что знаешь меня? Ты видишь лишь тень, отброшенную моими поступками. Ты судишь меня, не зная, что за буря бушует в моей душе. Ты полагаешь, что месть принесет тебе умиротворение? О, как ты заблуждаешься!
— Умиротворение? Леди, я не ищу умиротворения. Я ищу справедливости. И поверьте, справедливость, словно мизерикорд, рассечет узы лжи, сковавшие нас. И тогда, возможно, даже луна научится светить собственным светом.
Его губы скривились в холодной усмешке. Эйра отшатнулась, словно получив удар плетью. В ее глазах плескалось отчаяние, словно пойманная в клетку птица, бьющаяся о прутья.
— Не смей! Ты не имеешь права судить меня! Ты не знаешь, чего мне стоило выжить в этом мире, где каждый готов вонзить нож в спину! Я выжила, понимаешь? Выжила!
— Выжить — это одно, леди. Превратиться в чудовище, пожирающее чужие жизни, — совсем другое. Вы отравили колодец, из которого пили те, что любили Вас, и теперь удивляетесь, что Вас ненавидят? Вы пожинаете то, что посеяли, и, поверьте, этот урожай будет горше полыни.
Он приблизился к ней, его тень нависла над ней, словно предвестник неминуемой гибели.
— Ваши слезы — это лишь крокодиловы слезы, леди. Ваши мольбы — это пустой звук. Я не отдам Дрю! И пусть моя месть станет вам эпитафией.
Он развернулся и ушел, оставляя леди Данстен, а с ней и призраки несбывшихся надежд и разбитых сердец. Он убил барона, но истинная смерть ждала его здесь, в глазах женщины, никогда не знавшей любви.
Ольгерд брел прочь, словно путник, заблудившийся в лабиринте собственных сожалений. Каждый шаг отзывался эхом в его душе, умножая горечь утраты. Слова баронессы, как отравленные стрелы, пронзали его сердце, лишая остатков надежды.
"Тень на стене," — прозвучали слова леди Данстен, словно похоронный звон, отмеряющий последние мгновения его веры.
Ольгерд остановился у старого дуба, чьи корни — когтистые пальцы — цеплялись за землю. Он прислонился к его шершавой коре, чувствуя себя таким же древним и израненным. А ветер шептал в листве истории о потерях и предательстве, о любви, превратившейся в пепел.
***
Эйра плакала. Горько и надрывно. Как? Как такое могло случится?
Почему всю жизнь ей приходилось делать выбор без выбора, подчиняться чужой воле и убегать, прятаться, таиться? Но, куда бы она не бежала, тьма шла за ней по пятам. Прошлое дышало ей в затылок и не давало упокоения. Не она выбирала себе супруга, не она поощряла юного влюбленного рыцаря, не она желала рождения близнецов и судьбу им выбрала не она.