— Есть версия, что твой сиятельный родитель отметился где-то на юге и обрюхатил крестьянку. – Дрю начинал злиться. У него оружие, он здоров и свободен, эти двое ему не нужны, но Дрю Борко, почему-то, не мог уйти и бросить их. — Нет, я о других вопросах. Задавай, а я смогу спросить тебя. – Дай собеседнику видимость свободы выбора и право сделать первый шаг, покажи, что готов идти навстречу. И тебе откроется не часть картины, но все полотно довольно быстро. Лейф Данстен вспомнил как строил беседу отец и мысленно поблагодарил того за урок.
— Вы и вправду на одно лицо, словно близнецы, — не удержалась Уиллоу. — Поменяй одежду, и мать родная не отличит. — Рот прикрой, — Дрю не хотел обидеть девушку, но сейчас было не до нее. — Хм, что предложишь за мой огнестрел? — Ещё. — Не время для торговли и предложений, пока не время. — Спрашивай.
Лейф Данстен раскрывался совсем с иной стороны. Бок о бок с Уиллоу в овраге находился тот, кто невольно заставил задрожать изнутри и замереть, боясь выдохнуть, снаружи. Урод с перехваченными в хвост вихрами был свой, поэтому на его предложение заткнуться, Уиллоу лишь оскалилась и задрала нос. Но интонации Лейфа вогнали ее в ступор.
Чуть живой беспомощный мозгляк указывал Дрю Борко что и как делать? Ну, так Борко сам не промах. — Утром поговорим, спим по очереди. Я на стрёме первый, потом рыжая, к рассвету Ваше Благородие сами от боли проснутся.
Тишину в овраге можно было посчитать согласием с планом. Не существует человека, который ничего бы не боялся. И страх смерти — это ещё не весь страх.
Лейф боялся умереть в этой глухомани и остаться для рода Данстен символом верности клятве и самопожертвования, коим будут калечить юных мальчиков из поколения в поколение.
Уиллоу не боялась умереть здесь и сейчас. Гораздо страшнее была бы её смерть, если план не сработает, и она не справится.
Дрю Борко видел уже столько смертей и так близко, разнообразно и бесполезно, что в нем поселился страх подохнуть не за свое и себя, но за, бог знает, какую чужую чушь.
Три страха укрылись в ночном лесу, пока, не понимая, каким образом и на сколько крепко связаны теперь их судьбы.
— Мой отец не заходил так далеко на юг и не осквернил бы себя адьюльтером с женщиной ниже себя. — Дрю разлепил глаза и хмыкнул, услышав голос Лейфа. — И тебе доброго утра, Ваше Благородие. Что жрете без костра? — Получил тычок в бок от Уиллоу, исправился. — Что подают на завтрак нынче в эдакой пасторали?
Если уж пришлось задержаться в этом лесу и в этой компании, то зачем унывать и ссориться? Дрю имел репутацию задиры и мстительного ублюдка среди кнехтов, но надо понимать время и место: кого здесь он мог посчитать опасным на столько, чтоб «сделать стойку»? И потом, интересно, что связывает этого благородного рыцаря и рыжую — явно шлюшку?
На одних кореньях и ягодах далеко не уедешь, надо было продолжать путь. Вопрос: куда и зачем? — Ты ведь грабить хотел? — Уиллоу выбрала момент, когда Лейф задремал в полузабытьи. Рыцарю становилось хуже, не помогали и солдатские уловки Дрю.— Что с вас взять, горемыки? Да и благородный вроде как не жилец?
Один — тайна, два — полтайны, три — нет тайны. Но Уиллоу решилась.— У тебя есть шанс изменить жизнь, как и у меня.Вот дура!— Нас притопят в вонючем замковом рву, как только примут своего рыцаря. У нас даже кровь разного цвета и температуры! —А вот и нет, — о чём не спрашивают, о том не говори, но Уиллоу ухватилась, как утопающий за соломинку. — Если Лейф дотянет, то я выхожу за него замуж, если...— Если помрет, то и резона совать нос в этот замок нет. — Есть. Два месяца, чтобы Уиллоу с живым ли, с мёртвым ли Данстеном осталась в Тотхене и смогла подать сигнал южанам. А Дрю уйдёт своей дорогой и, скорее всего, поляжет безвестно в стычках Траиса и Фетхона. — Есть резон. Помоги мне.
Дрю сразу почувствовал, что дело нечистое, прям душок был от этой парочки. А пуганая ворона и куста боится, что тут говорить о Дрю Борко?— Как стемнеет, переговорим. А пока иди, ублажай свой шанс на будущее!
Лейф сдвинул брови и прикусил губу. Странный разговор он подслушал. И не странный. Картина вырисовывалась постепенно. Конечно, Уиллоу — не бескорыстная фея, но в кнехте чувствовался стержень. Как тут не задуматься о родстве...
Эти двое ему нужны, но не важны. Люди не важны, они инструменты, они рождены, чтобы подчиняться. Только имя и стены родового замка! Уиллоу и Дрю нужны для того, чтобы стены не давили, а имя оставалось безупречным в хрониках Фетхона.— Борко, у меня есть ответы на твои вопросы, но готов ли ты заплатить за них?