— Лейф, это сделали все бароны Фетхона. Кто сопротивлялся, тот упокоился, как Данстен.
— Его убил Скоглунд.
— Э, нет... — Дрю замотал головой.
— Да! Да! — Эйра подала голос, в котором послышались истеричные нотки.
Что ж... Значит, время раскрываться до наготы. И Дрю вышел в центр зала, церемонно поклонился, чуть согнув колени.
— Андре Бодиль, наследник Ольгерда Скоглунда, верного подданного Его Величества короля Траиса и Фетхона, Южных Болот и Западной Пустоши, управитель замка Ренвенг, как части королевского домена.
В зале повисла тишина, звенящая натянутой арбалетной струной. Имя Скоглунда прозвучало, как похоронный колокол, от которого даже факелы затрепетали испуганно. Лейф всматривался в Дрю, в его глазах плескалась буря, готовая обрушиться на голову брата.
"Наследник убийцы? В самом сердце моего дома?" — казалось, эти слова застыли в воздухе, не произнесенные вслух, но ощутимые каждым нервом.
Дрю почувствовал, как его спину пронзает ледяной ветер, словно клинком. Он стоял, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя внутри все кипело.
"Вот она, расплата за грехи отцов! Вот она, цена за власть и богатство!" — пронеслось в его голове. Он знал, что сейчас он — лишь пешка в чужой игре, жертва, принесенная на алтарь ненависти.
Эйра застыла, как горгулья, притаившаяся на крыше старого замка. Ее взгляд метался между Лейфом и Дрю. Она видела, как в глазах Лейфа разгорается пламя, готовое поглотить все на своем пути. "Неужели это конец? Неужели все мои жертвы были напрасны?" — ее мысли метались в панике.
Лейф сделал шаг вперед. Шаг хищника, готового разорвать добычу. В этот момент Дрю понял, что сейчас решается его судьба. Он был готов к смерти. Готов принять удар, как принимают неизбежное. Но он не собирался сдаваться без боя. Он был наследником Скоглунда, и в его жилах текла кровь Данстена.
Время словно остановилось, каждый вдох стал мучительным, как глоток раскаленного железа. В тишине слышалось лишь потрескивание факелов, отбрасывающих причудливые тени на лица присутствующих. Лейф приближался, словно неотвратимая кара, его тень, подобно савану, накрывала Дрю.
— Помни, род Скоглундов, — прошипел Лейф, — это клеймо позора, смыть которое можно лишь смертью!
Дрю выпрямился.
— Старики заплатили за свои грехи, — ответил он, его голос, несмотря на внутреннее волнение, звучал твердо, — но мы не отвечаем за их поступки. Я — это я, и сам буду ковать свою судьбу!
В его глазах вспыхнул огонь, огонь гордости и непокорности.
Эйра, словно очнувшись от оцепенения, шагнула вперед, пытаясь встать между Лейфом и Дрю.
— Лейф, остановись! — воскликнула она, ее голос дрожал от страха, — Не совершай ошибку, о которой будешь жалеть всю жизнь!
Но Лейф был неумолим. Он оттолкнул Эйру в сторону и бросился на Дрю. В зале вспыхнула яростная схватка, в которой сталкивались не только мечи, но и судьбы. Дрю понимал, что это — его шанс, его шанс доказать, что он достоин жизни, что он — не просто "наследник убийцы", а воин, способный постоять за себя.
Нет, вовсе не титул Дрю так вывел из себя Лейфа. И, о ужас, даже не вести об Анноре. Он мчался спасать матушку и обнаружил, что она столкнула лбами своих сыновей, играя роль жертвы.
Он — Данстен. А он думал когда-нибудь о судьбе Дрю? И враг, враг дал брату то, что не могли и не хотели дать Дрю в семье. И Дрю принял дар! Принял! Невыносимо!
Горечь, стыд, злость и бессилие заглушили доводы разума. Два брата дрались не на жизнь, но на смерть. А мать забилась в угол и стонала, зажав уши ладонями и зажмурив глаза.
До первой крови, братья!
До первой крови!
Дежавю Уилмота сразило. Когда-то он разнял двух юнцов, что грызлись из-за леди Эйры. Теперь настал черед разнять двух братьев, что силились убить друг друга из-за… леди Эйры?! Святые угодники!
— Оружие на землю! — Заорал шевалье баннерет, командир конруа, сэр Уилмот. — Щенки!!!
Клинки, еще секунду назад жаждущие крови, замерли в дюйме от плоти. Ярость, что кипела в венах, начала медленно отступать, уступая место ужасу осознания.
Глаза их, до этого горевшие адским пламенем, теперь смотрели друг на друга с мукой и раскаянием. В тишине, повисшей между ними, слышалось лишь тяжелое дыхание и стук сердец, отбивающих ритм упущенной катастрофы.
Лейф остановился, словно пораженный молнией, его меч замер в дюйме от горла Дрю. Ярость, клокотавшая в нем, внезапно схлынула, оставив лишь горький осадок разочарования. Он смотрел в искаженное лицо брата и видел лишь отражение собственной боли. Слова Уилмота прозвучали как похоронный звон по утраченной надежде на братскую любовь.