— Что?! Что мне делать?! Ты обещал!
Как выгодно и быстро дочь Альдо позабыла свои слова и поступки, что привели ее к такому финалу.
— Если я когда-нибудь говорил, то только о своих планах, но никогда о тебе, моя дорогая. — Ольгерд прошел мимо юной супруги Лейфа Данстена и расположился у камина. — В такую погоду начинают ныть кости. Ты хоть не ной!
Утром Аннора обнаружила документы на столе, решила изучить и, к концу чтения, рычала и стонала. У нее ничего нет! И никого нет! Ей воспользовались все! Отец, Скоглунд, Мать Настоятельница, Лейф… Дрю… И он, он тоже и в первую очередь! Гад!
Да, он ничего не обещал, но она ждала, она ставила на Дрю. Скандал! Позор! Бесчестье! Ко двору ее не примут, отец отречется, а супруг имел теперь право сослать Аннору с глаз долой, как… как когда-то, видимо, его отец избавился от его матери.
Истерика продолжилась битьем посуды и оплеухами служанке. Но к вечеру Аннора Альдо, супруга барона Данстена, взяла себя в руки. При королевском дворе она принята с мужем, никто не сможет обвинить ее в адюльтере. Земли Альдо и Данстенов отошли короне, но титулы и содержание остались. Ренвенг Скоглунда — это неплохо, но не для нее. На чаше весов Дрю с Ренвенгом и Лейф с Тотхеном. У нее есть все! И никто из них не признает Аннору недостойной!
Аннора смотрела на свое отражение в зеркале – бледное, измученное лицо, обрамленное золотистыми локонами, казалось, насмехалось над ней. "Никто не признает недостойной?" — прошептала она, и горький смех сорвался с ее губ. Она — пешка в чужой игре, кукла, которую дергали за ниточки алчные кукловоды. Но довольно!
— Я покажу им всем! — прорезался в ее голосе стальной оттенок. Она больше не позволит мужчинам решать ее судьбу. Она сама станет ткачихой своей жизни, плетя коварные узоры интриг и обмана. Лейф? Он лишь инструмент, ключ к дверям власти и богатства. Дрю? Неверный и ненадежный, очарованный ее красотой, но не способный предложить ей защиту.
Аннора усмехнулась, вспоминая слова Матери Настоятельницы: "Женщина — это вода. Она принимает любую форму, просачивается сквозь любые щели, но в конце концов, она затапливает все". И она станет этой водой, неудержимой и всепоглощающей. Она будет ластиться, как кошка, она будет льстить.
Первым падет Лейф. Она будет играть роль любящей жены, восхищаться его "мудростью" и "доблестью", пока не завоюет его полное доверие. И тогда мир увидит истинную Аннору Альдо, баронессу Данстен, властную и безжалостную, правящую своей собственной жизнью.
— Ну, теперь давай решим, что ты будешь делать, — Ольгерд вытянул ноги поближе к огню и блаженно улыбнулся. — Мне казалось, что ты не глупа.
— Я — супруга Лейфа Данстена из Тотхена.
— Воот… Значит, внуков плодить будешь для Эйры, а не для меня.
— Ты! Ты знал все с самого начала?!
— Я убрал врага, выслужился у короля, получил преференции и наследника. Тихая старость в Ренвенге, хм… — Ольгерд произносил впервые вслух эти слова. Хотя Дрю еще не дал согласия, но рыцарь уже рисовал картину мирной жизни. Он поднял Дрю из грязи. Сделал то, на что не пошли ни его родители, ни его брат.
Аннора смотрела на Скоглунда и поражалась, как все складно получилось у старика.
— Ты отдал меня Дрю для чего?!
— Отдал? Дорогая, ты шмыгнула в его постель по своей воле. Признаться, я не сомневался в таком выборе, но месть Данстенам важнее твоих нежных чувств.
— Негодяй!
— Негодница, — Ольгерд хрипло рассмеялся. — Мы стоим друг друга. В твоих ласковых лапках сердце Лейфа, в моих руках Дрю. Что не так, дорогая?
Аннора почувствовала, как в груди закипает лава ярости. Слова Ольгерда жалили, словно скорпионы, впрыскивая яд осознания. "Негодница" — это клеймо выжигало кожу, но правда, скрытая в нем, была невыносимо горькой.
— Ты думаешь, я прощу тебе это? — прошипела она, сжимая кулаки. — Ты заплатишь за каждую слезу, за каждую ночь, проведенную в объятиях того, кого я теперь презираю!
Ольгерд лишь пожал плечами, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Его глаза, словно два осколка льда, не выражали ни капли раскаяния.
— Дорогая, месть — это блюдо, которое подают холодным, но я не боюсь простудиться. У тебя есть Лейф, у меня — Дрю. Мы связаны кровью и выгодой, словно два дерева, переплетенных корнями в гнилой почве предательства.
Аннора развернулась и, словно подгоняемая бурей, бросилась прочь. Она неслась по лестнице в свои покои, чувствуя, как слезы жгучей лавой обжигают щеки. В ее голове билась лишь одна мысль: она отомстит. Отомстит всем. И Ольгерд Скоглунд станет первым!
***
Тотхен стоит счастья. Наверное все слова, что слышал Лейф от отца, читал в семейной хронике, говорили именно об этом. Каменные стены, ставшие воротами в северный Фетхон, навеки замуровывали тех, что наследовали имя Данстен.