Уиллоу слушала, вцепившись в его слова, словно утопающий в спасательный круг. Ее глаза, обычно лучистые, сейчас отражали костер тревоги, пляшущий в сердце Андре. Она была его якорем, тихой гаванью в бушующем море войны, маяком, указывающим путь домой. До нее он был волком-одиночкой, рыскающим по полю брани в поисках добычи, а теперь… теперь он стал садовником, взращивающим росток надежды на опаленной земле.
«Выкуп – неплохая штука, Уилли», – эхом отдавались его слова, словно треснувший колокол. Но Уиллоу видела за этой циничной фразой не жажду наживы, а отчаянное желание выжить. Желание построить дом, засадить сад, услышать смех детей.
Война хотела выпить из него кровь храбрости, заменив ее на горький сироп страха. Но в этом страхе, удивительно, и заключалась его новая сила. Сила, дарованная любовью, сила, подпитываемая Уиллоу, ждущей его возвращения. Он больше не был безжалостным наемником, он стал стражем своей мечты, готовым на все, чтобы ее сберечь.
Уиллоу взяла его руку в свою, ее пальцы сплелись с его, словно корни двух деревьев, проросших сквозь одну землю.
— Тогда береги себя, Андре, — прошептала она, и в ее голосе звучала не мольба, а твердая уверенность. — Береги себя для нас.
Костер затрещал, разбрасывая искры в ночное небо, словно крошечные звездочки, освещающие их общий путь. Путь, который они пройдут вместе до конца, рука об руку.
***
9.
Ночью надо спать, забывшись в снах, оставив треволнения и суету. Ночью надо разговаривать с тем, кто понимает тебя. Ночью надо смотреть на звезды и любить того, кто ждал тебя, встретил и обнял. Ночь — это время для себя. Жаль, что таких ночей у Андре Бодиля за пять лет выпадало немного.
Походная жизнь полна тревог и опасности. Переходы тяжелые и долгие, а лето короткое. Все еще по традиции зимой армии квартировались и отдыхали, а военные действия начинались с первым весенним солнцем.
Андре Бодиль неожиданно был поддержан и протежирован сэром Уилмотом, баннеретом конруа Его Величества. Через пять лет никто и не знал откуда появился бесстрашный, опытный и жесткий рыцарь. Слышали, что он родственник Скоглунда, что с молодых ногтей на полях сражений, что король благоволит ему. А рыжеволосая шевалересс Бодиля была любимицей в лагере. Шептались, что девица не из благородных, но времена наступали такие, что подняться можно было с низов и пасть с самого олимпа.
Андре Бодиль, подобно метеоритy, ворвался в мир полевых маневров. Его имя, словно боевой клич, звучало в устах солдат и заставляло дрожать от злости чопорных аристократов. Он был "волком-одиночкой", но его стаей была армия, готовая идти за ним в огонь и воду. Его сталью был характер, закаленный в пламени битв, его щитом – справедливость, его мечом – беспощадность к врагам.
Шевалересса, словно "алая роза среди терний войны", выделялась на фоне грубых солдатских лиц. Её рыжие волосы, цвета осеннего заката, развевались на ветру знаменем свободы. Её глаза хранили в себе тайны, а улыбка, словно луч солнца, пробивалась сквозь серые будни войны. Она была "музой войны", вдохновляла на подвиги и дарила надежду в самые темные времена.
Сэр Уилмот наблюдал за своим протеже, плетя сложные интриги и направляя его по пути славы. Он видел в Андре Бодиле силу, способную изменить мир, но и понимал, что эта сила может обернуться против него самого. Он был "скульптором", создающим героя, но боялся, что его творение выйдет из-под контроля.
Ночи Андре Бодиля, краткие передышки между битвами, были наполнены воспоминаниями и мечтами. Он смотрел на звезды, словно ища ответы на свои вопросы.
Они покинули лагерь, оседлав коней и прихватив запасы еды. Нырнули в лес и, оставшись наедине, кричали, смеялись и бегали босиком, как расшалившиеся дети. В то утро, перед всем строем, сенешаль Его Величества вручил квадратное знамя сэру рыцарю Андре Бодилю, присвоил звание баннерета с фьефом опоясанного рыцаря, годовое содержание, и, о Господь Всемогущий, право набирать личный отряд! Нет, бароны, графы и прочие стояли выше Андре, но только не в бою! Не в бою!
Накопленного на выкупах и предоставленного короной, вполне хватало, чтобы блистать на приемах в столице, безбедно и праздно жить в Ренвенге. А еще набирать, снаряжать и обучать собственное, пусть невеликое, но войско.
Dominus chevaliers de hosteil du Roi, сэр рыцарь королевского двора, Андре Бодиль, получивший привилегии не по праву рождения, но по праву воинских заслуг, с золотыми шпорами, личным знаменем и подчиняющийся исключительно королю. К Михайлову дню, Скоглунд ожидал своего наследника в Ренвенге. Можно было сказать, что старый интриган гордился Дрю.