***
— Шутники были у тебя в роду, раз назвали тебя волком! — и злой смех сопровождал эту, якобы, шутку.— Волки мелкие, но кусучие и за миску похлебки не служат!
Каждое представление начиналось с того, что селяне или горожане забрасывали коротышку Арни обидными словечками и объедками. Карлик был на разогреве.
Когда Уиллоу чуть подросла, то перестала плакать и жалеть его, но после выступления стирала пестрые тряпки и зашивала прорехи. Смешной, болтливый кривляка, сходя с помостков, забивался в угол, съеживался, будто можно стать ещё меньше, и слова из него выдавить было невозможно.
Арнульф сам пришёл к фургончику Хамфри лет двадцать назад. Сам предложил не побираться, но собирать монетки и еду за "пустячки": крутить колеса, пускать огонь, жонглировать и веселить ротозеев.
Когда появилась Уиллоу, красномордый Хамфри и юркий Арнульф уже были известны на всех ярмарках побережья. Девочка им была не нужна. Лишний рот и беспокойства. Но место нашлось и быстро нашли работу. Пока Уиллоу была малышкой, Хамфри подкидывал и крутил девчонку, поднимал на вытянутой руке, а Уиллоу стояла на ладони толстяка на одной ноге, посылая воздушные поцелуи.
Но детство мимолетно, Хамфри старел, Уиллоу росла и взрослела. На руке не подержишь. А подворовывать в толпе зрителей, как сыновья Хамфри, Уиллоу так и не научилась. Зато она пела, пела незамысловатые песенки про любовь, и людям это нравилось.
Беата, жена Хамфри, долго одевала Уиллоу, как мальчишку, в бесформенные полотнянные рубашки и портки."Нечего тут, нам драк с охальниками ещё не хватало, обойдёмся без твоих грошей". И кивая на Хамфри и сыновей, вздыхала: "Оно тебе надо?"
Уиллоу, оглядываясь в прошлое, почти не помнила себя ребёнком. То есть, требования к ней были равными со взрослыми вокруг, отношение не более мягкое, чем к пегой лошадке, что тащила повозку. А коротышка часто больно щипал Уиллоу, если она была нерасторопна. Зато её не пороли, как отпрысков Хамфри!
О чём мечтала в те годы Уиллоу? Какие желание были у найденыша? Жрать от пуза, спать весь день, теплая одежда и очаг в холода... И научиться драться, как мальчишки! И наподдавать этим задницам сполна!Не очень детские мечты.
Она видела сытых, чистеньких дочек бюргеров и думала: чего этим ещё хотеть-то?
А что было у нее? Некрасивая, она была уверена в этом, так как "мышь ржавая", "полчеловека", "бесполезность" — это ещё ласковые её прозвища. Стыд, какое-то чувство причинения неудобства другим, вина за существование, кажется, всегда шли рука об руку с Уиллоу. И дурацкая привычка плакать, когда смешно, и хихикать, когда в пору рыдать. Только тихо, тихо, чтоб никто не увидел. Зато она имела хорошую память и на слова нехитрых пиесок, и на то, что где лежит, сколько стоит, кто куда пошёл, и где они находятся.
Мышь, она и есть мышь: все по порядку, все под контролем, рот не разевала, нос по ветру держала.
Да хорошо Уиллоу жила! В канаве не подохла, в трактир не продали, плетьми не забили! А кроме Арнульфа и Хамфи с ворчливой Беатой не было у нее семьи. Уиллоу выросла, умела выживать, пошла своей дорогой. Не по своей воле, а по глупости... но она справится!
***
Знаешь, когда все начинает идти не по плану, когда ты злишься, готов бросить все к чертям собачьим и опустить руки, то приходит человек-решение. Именно так, да. Это потом говорят, мол, повезло, ангел-хранитель у тебя сильный, вывернулся ты чудом и прочая, и прочая...
Только приходит человек, а не спускается с небес сияющий крылатый ангел.И ты совсем не благодарен ему, даже совсем наоборот!
Дрю пел и плясал всю ночь. Орал, как скаженный, притаптывал гнилую солому ногами и злился. Злился на идиота, что днем снял верёвку с его шеи!Казнили дезертиров. Вердикт всегда ясен и краток, разборки не учинялись. Остальным в назидание! Висельники потом болтались на дереве до тех пор, пока лагерь не снимался с места.
Дрю Борко никогда не прятался в кустах и не отсиживался в оврагах. Но в том бою, после того, как пехота отстрелялась, рванул к раненным и убитым врагам. Да, он вором был и им остался! В запале и суете частенько обирал мертвецов, не дожидаясь общего грабежа побежденных.
Рыцари Фетхона в плен не сдавались. Вернее, сдавались только равным, а не простолюдинам. Поэтому с живого северянина, таким как Дрю, выгоды не было.
Кто-то требовал позвать командира, чтобы сложить оружие, кто-то тянулся к оружию, чтобы не даться живым...
Можно было прихвастнуть и заявить, что Дрю Борко — не падальщик и никогда не добивал раненных. Но...нет. Он — солдат. От поверженного врага ему нужны были оружие, ценности и деньги. И только для последнего противник должен быть слегка живым, чтобы претендовать на выкуп. Добивал! Чётко знал, как под пластины входит кинжал, как с хрустом сворачиваются позвонки на шее.