И седой воин, казалось бы, не представлял для Дрю угрозы. Уже откинул пику, придвинул поближе к себе меч, как воин захрипел и приподнял голову.— Сними...Дрю снял шлем с головы воина, тогда и увидел, что рыцарь старый и седой.— Сдаюсь на милость, только...— Только не мне, ага, — Дрю хмыкнул и махнул рукой, — А рядом больше никого. Наши благородные добивают ваших благородных чуть дальше моего крика.
Старик прикрыл глаза, тяжело выдохнул. — Приклони колено и обнажи голову, кнехт.
А! Дрю слышал о подобном! Считал байками и легендами! Старик поманил едва заметным движением пальцев, Дрю стрельнул глазами в сторону второй руки: оружия в ней не было. Навис над умирающим рыцарем и в тот же миг рухнул рядом, сраженный увесистой пощечиной от руки в кольчужной перчатке!
— Поднимись... — Рыцарь серьёзно и торжественно, на сколько позволяли силы и ситуация, нараспев произнес. — Посвящаю ... как там тебя?— Дрю. Дрю Борко.— Посвящаю Андре, сына Борко, нет... сына Бодиля, в рыцари! — И снова, но уже не так сильно ударил Дрю по щеке. — Accingere gladio tuo super femur etc...
Да будут перепоясаны чресла твои мечом, ага. Хорошо, что не полез целоваться.
Вот так, в одно мгновение вор и наемник Дрю Борко превратился в рыцаря Андре Бодиля.
— Будь «m. i. l. e. s.», — было заметно, что старику с трудом даются не только движения, но и слова. — Сдаюсь на милость...
Это все произошло утром. В полдень вывели дезертиров, тех, что успели поймать, чтобы вздернуть на дереве. Дрю не рассчитывал, что закончит дни вот так позорно и так рано.
А Ольгерд Скоглунд, знатный пленник, к которому обращались "Почётный гость", указал на Дрю.— Сей рыцарь спас мне жизнь и принят мной в вассалы!
Вот тебе и сказка, вот тебе и дед седой!
Новоиспеченный рыцарь Андре Бодиль провел ночь в погребе, в одном исподнем, но живой. Что будет с ним завтра, он смутно, но представлял. Ничего хорошего! Благородный почётный гость поедет поправлять здоровье куда-нибудь в столицу, а голодранец, посвящённый им в рыцари, потеряет и друзей, и пайку кнехта.
Он стал одним из тех, кого больше всего ненавидел. С ног на голову! А, может, все, как раз и встало на свои места? Имя он запомнил — Ольгерд Скоглунд. Придет время, и Дрю встретится со своим спасителем.
***
— Она моя! — Если бы Ольдегарде мог крикнуть так, чтобы каменные стены обрушились на головы всех, кто сейчас отнимал у него смысл жизни!
Моя, моя... С первого взгляда, с первого слова, движения. С нахлынувшего желания взять на руки, укрыть, спрятать от всех, кто посмел решать её судьбу.
Не твоя. Ни на мгновение ваши жизни не соприкоснулись, не слилось дыхание, не были произнесены главные слова. Не твоя.
Но юный рыцарь избрал Даму сердца раз и навсегда. Дал клятву посвящать ей подвиги и хранить чистоту. Это прекрасно сочеталось с вырезанием иноверцев, насилием над крестьянками и пытками пленников. При чем здесь путь воина и высокие чувства?
Юный Ольгерд мусолил поэзию миннезингеров, придумывал эпитеты Прекрасной Даме и старался как можно чаще, затерявшись в толпе, любоваться грацией и молчаливым величием леди Эйры.
Она с юга, её род королей, притаившихся среди болот, овеянных легендами, земель. Все великие предки ушли в небытие, но леди Эйра — само воплощение мистического королевства Болот. Фея полупрозрачная, мерцающая, словно льдинки под морозным зимним солнцем. Недоступная, а от того ещё более желанная. Ольдегарде Скоглунд, что взял упрощеное имя Ольгерд, готов был молиться даже на тень своей Эйры.
Могла ли знать об этом Эйра ферч Лливарх ап Блейни, дочь последнего правителя, удавленого его же перевязью в день коронации? Было ли дело ей до воздыханий сопляка с нагорьев Фетхона?
"Просто молись не своим богам, девочка, будь послушной и тихой, как тень". Но к тринадцати годам Эйра расцвела и начала смущать двор короля, того, что лишил её родины, наследства и родителей.
Эйру выставляли напоказ как осколок былого могущества её предков. Ледяной осколок...Подыскивали ей выгодную партию. Выгодную короне...И Эйра молчала, склонив голову, и молилась. Молилась своим богам.
А потом Траин и Фетхон затеяли короткое перемирие, залогом стал брак барона Данстена, владельца Тотхена, с нежной девой юга Эйрой ферч Лливарх ап Блейни. — Тощая и бледная, сыновей не родит, — процедил вместо знакомства барон Данстен.— Я тоже безмерно рада вас видеть, сир. — И Эйра изящно присела в полуреверансе.— Сир! Я — сэр и господин для вас, леди. Раз и навсегда! — Данстен фыркнул и добавил, разделяя буквы. — С. Э. Р.
А Ольгерд Скоглунд из свиты наблюдал, как у алтаря фея подавала руку легендарному рыцарю, образчику мужественности и величия.