Рука Лейфа все еще покоилась на ее колене. Грубая, мозолистая, хранящая тепло тысяч костров и холод стали. В каждом прикосновении – отголосок прожитых лет, карта их общей судьбы, выжженная на коже временем и болью.
Уиллоу прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям затопить ее, как весеннее половодье. И как же тяжело бывает, когда песок ускользает сквозь пальцы, а впереди – лишь мгла неизвестности.
Дрозд замолчал, словно засмущавшись вторжения человеческой грусти в свой вечерний концерт. Костер разгорался, бросая причудливые тени на лица обоих. Лейф продолжал тихонько напевать, его голос – словно потрескавшийся колокол, звон которого все еще пробивался сквозь толщу лет, напоминая о вечном.
***
Аннора не выдержала и выскочила во двор, встречая супруга. Она не могла усидеть на месте от нетерпения, взволнованная, с зардевшимися щеками и блестящими глазами, она словно вернула себе задор и свежесть юности на несколько мгновений.
— Господин мой, супруг! Как я рада Вашему возвращению! – и замерла, осекшись, уставившись на всадника, что въехал в ворота Тотхена следом за бароном Данстеном.
Лейф, не спешиваясь, помахал рукой Анноре и направил коня к конюшне. Аннора развернулась и, подобрав юбки, бросилась, перескакивая через ступени, в главный зал.
Так вот, значит, как?! Вот как?! Опять эта Уиллоу здесь! Аннора так старалась, столько месяцев вела поиски, выпытывала, чтобы порадовать супруга… А он… Он, как всегда, сам успел… Не успел! Ах, не успел!
Леди Данстен резко остановилась, перевела дыхание и отдала приказ.
— Теодора держите в его комнате до моего распоряжения. Ни слова господину!
Старого пса новым трюкам не обучишь. Но, видит Бог, она старалась! Столько лет ждала, подстраивалась и смирялась! И для чего? Чтобы рыжая сначала увела у нее Дрю?! Аннора позабыла, что сама сделала выбор когда-то, что Уиллоу в помине рядом не было. Не важно! Сначала Дрю, а теперь Лейф?!
Темное, тяжелое поднималось из глубин души Анноры. Словно не десять лет назад, а вчера, она, юная невеста, встречала нареченного, что вошел в ворота Тотхена в обнимку с рыжей потаскушкой. Все повторяется… Да не все! Аннора пригладила, выбившийся из прически, локон, поправила пышную юбку и приготовилась встречать супруга в зале Тотхена.
Барон Данстен вошел в зал, уставший с дороги, но довольный возвращением. Его взгляд скользнул по Анноре, застывшей в нарочито-надменной позе у камина. В ее глазах плескалась буря, предвещавшая грозу, но он предпочел сделать вид, что не замечает.
– Рад вернуться домой, Аннора, – произнес он ровным голосом, словно и не было в их жизни ни бурь, ни предательств, а барон вернулся с увеселительной прогулки.
Аннора грациозно повернулась к нему, словно хищница, готовая к броску. В ее улыбке таился яд, слаще меда, но смертоноснее аконита.
– И я рада, супруг мой. Особенно рада, что ты привез нам… гостью, – она выделила последнее слово, словно бросала перчатку в лицо. – Тотхен всегда славился своим гостеприимством.
Лейф нахмурился, чувствуя неладное. Он знал Аннору слишком хорошо, чтобы не понимать – за этой показной любезностью скрывается настоящая лавина гнева. Он попытался смягчить ситуацию, но Аннора была неумолима. Как сталь клинка, закаленная в горниле ревности и обиды. Игра началась. И ставки в ней были высоки как никогда.
***
Почему Уиллоу не увязалась за Лейфом, а повернула к витой лестнице, что вела в хозяйские комнаты, было понятно. Какое впечатление она произвела на жену барона? И к гадалке не ходи, эта леди готова была придушить Уиллоу прямо на месте.
Пусть там сами договариваются. Дела ей до семейных дрязг не было. Сама, иной раз так встречала Дрю, что старый Ольгерд каркал, заходясь в смехе.
Уже поднявшись на несколько ступеней вверх, Уиллоу услышала звуки возни, приглушенные просьбы и… Звонкий детский голос!
— Я видел! Я видел из окна! Там мама! Мама!
— Тео!
Из тысячи голосов, шепота, плача, смеха мать узнает голос своего ребенка! Уиллоу замерла, словно олень, заслышавший хруст сломанной ветки. Сердце бешено заколотилось, отбивая чечетку в грудной клетке. "Тео… Мама…" Слова эхом отдавались в ее голове, превращаясь в огненные буквы, прожигающие сознание. Забыв про барона, про его жену, про все на свете, Уиллоу сорвалась с места и взлетела по витой лестнице, как гонимая ветром осенняя листва.
Дверь распахнулась с грохотом, словно ворота ада. Внутри царил хаос: служанка, с перекошенным от ужаса лицом, пыталась удержать мальчика, рвущегося к окну. Тео, увидев Уиллоу, засиял, как маленькое солнышко, и бросился к ней, раскинув объятия.