Брат? Враг? О чем это дядя Лейф?
— Будешь предан — будешь предан. Твоя матушка это испытала на себе. Совсем юную девочку казнили за то, что она доверилась мне и спасла меня. Вот здесь, на стене Тотхена, она висела в петле, а я проводил брачную ночь. Уиллоу рассказывала тебе, что спасла меня после сражения и тащила на себе через границу Траиса и Фетхона? А когда ее вынули из петли и отправили в монастырь, я приехал только лишь убедиться, что она влюблена и готова на все ради меня. А потом снова предал. Я боролся за Тотхен и предавал тех, кто был дороже этих стен. Ты — моя кровь. Потому что Дрю Борко — мой брат. Такой же Данстен. Да, Борко. Бодилем он стал благодаря тому, кто взял Тотхен, убил моего отца и выкрал леди Аннору. Все, кто окружает тебя, Тео, что ведут теперь благопристойный и почтенный образ жизни, когда-то любили, враждовали, мстили, предавали и… Отдавали жизнь за дорогое им. Кроме меня. Я, как паук, сидел в углу и наблюдал за танцами мотыльков. С чистыми руками и безупречной репутацией. Я не спас твоего отца и, зная, кто сжёг Ренвенг, не отомстил. Потому что… Это была моя мать. А ты — дитя любви двух самых близких и дорогих мне людей. В тебе кровь гордого Вилфа Данстена, жар и бесстрашие Андре Бодиля и согревающая верность Уиллоу. Будь осторожен, но не труслив. Будь рискован, но не опрометчив. Будь Данстеном и Бодилем, Теодор. И никогда, никогда не меняй живое на камни.
Отныне стены Тотхена, свидетельницы предательств и любви, словно пропитались ядом прошлого, отравляя настоящее Теодора. Слова дяди вороньем разносились в голове, выклевывая покой и уверенность. Кровь Данстенов и Бодилей, кипящий котел страстей, теперь клокотала в его венах, призывая к действию, но сковывая страхом повторить ошибки предков.
"Будь осторожен, но не труслив…" — эхо этих слов, словно набат, призывало к бдительности. В каждом взгляде он теперь видел тень прошлого, в каждом слове – отголосок предательства. Мир вокруг, прежде ясный и понятный, превратился в запутанный лабиринт, где за каждым углом подстерегала опасность.
Тотхен душил тяжестью долга и ответственности. "Никогда, никогда не меняй живое на камни…" — слова дяди, словно компас, указывали верный путь. Путь, где во главе угла – не холодный расчет, а горячее сердце, способное любить и прощать.
Теодор осознал, что не стены Тотхена делают его Данстеном, а кровь, текущая в его жилах. Кровь, зовущая к справедливости и милосердию. Он поклялся, что не станет пленником прошлого, но извлечет из него уроки. И пусть тени предков всегда будут рядом, он выберет свой путь, освещенный любовью и верностью, а не камнями власти и предательства.
***
После отъезда Теодора в, открытые за морем, новые земли, Лейф не рассказывал о чем беседовал с ним. "Небольшие напутствия, не более. И уверения в поддержке".
Но барон словно сник, постарел и ослабел. Аннора забеспокоилась, привезла лекаря, посетовала на несговорчивость Лейфа. Но долго заботиться она не умела. Поэтому отправилась "прийти в себя и найти умиротворение" в столицу.
Лейф Данстен слег. Уиллоу бормотала, поругивалась и железной рукой руководила покоем и лечением барона. Сидела в изголовье, сдвинув ворох подушек, оправляла одеяло и подавала питье. Чаще всего молчала и вязала, уже никому не нужные, теплые чулки, подслеповато щурясь.
— Ты знаешь, что означает мое имя? — Лейф взял руку Уиллоу в свою.
— Помню. Наследник.
— Я унаследовал не Тотхен, — Лейф перевел дыхание. — Сначала я отказался, потом отдал брату, но много позже, я получил самое важное наследство — твою большую душу.
Уиллоу попыталась выдернуть руку, покачала головой.
— Скажете тоже, сэр.
— Я думал, что имя и стены — это то, ради чего я живу. И оказался недостоин твоей души.
— Все прошло, дела давние. Мы прожили совсем неплохо. Тео...
— Я рассказал Теодору о нас. Обо всех нас.
Уиллоу охнула, отложила вязание и поднялась, чтобы подать травяной настой.
— Все да не все, сэр. Есть такое, что унесли с собой те, кто не встретит нас на небесах. Но с кем нам гореть вечным пламенем.
Лейф едва говорил, часто впадал в забытье, конец был близок. Уиллоу подошла к узкому окну, посмотрела на двор Тотхена в закатных лучах, оглянулась на кровать, что едва различалась в зимних сумерках и...
"— Ты поможешь мне подохнуть, а тебя повесят.
— Давай! Хватит валяться! Времени в обрез!— Никогда я ещё не возлежал на перинах в барских покоях... Ай! — Уиллоу дернула бесцеремонно парня. — Уилли!
Ааа!!! Все-таки это Дрю! Нахальный Дрю!— Ты — боров! Навалился на меня, словно и впрямь подыхаешь! У меня в глазах потемнело в часовне!— Поэтому ты и не рассмотрела куда нацарапала свой кривой крестик? — И тут до Дрю Борко дошло. — Да ты читать не умеешь?!— Неа. — А откуда тебе ведомо зелье сонное?