— Сначала я займусь домом. — Дуня отложила узелок с травой и попросила у Звездочки ненужную в хозяйстве сковороду, а у Поликарпа Иваныча бутылку с широким горлышком и к ней — три иголки, три булавки и три гвоздя. Мышуха притащила ей свечу и скатанный в комочек воск на блюдечке. И осталась сидеть рядом на столе.
— Вот теперь ты точно в себя вернулася, хозяюшка! — довольно взмекнула Марыська. — Чего удумала? Не ведьмовскую ли бутылку?
— Её. А корешок сожгу на сковороде, пепел над Замошьем развею.
— Да как жеж ты полетишь-то? — всплеснула лапами Звездочка. — Разве что в ступе? Поликарп Иваныч, пособи…
— Не в ступе! — Дуня загадочно улыбнулась, но о задуманном умолчала, чтобы ее не попытались отговорить.
Эксперимент, который она собиралась осуществить, пугал и волновал одновременно. Родовая память подкинула очередную подсказку, и Дуня решила попытаться ее осуществить.
— На метле неудобно будет, хозяюшка. С непривычки-то…
— Неудобно… — согласилась Дуня. — Поэтому я не стану ей пользоваться. Не мешайте мне пожалуйста. Иначе собьюсь.
Обтерев от пыли доставленную домовым бутылку, Дуня опустила в нее по очереди иголки, булавки и гвозди. Потом насыпала до верху соль и все это залила растопленным над свечой воском. Когда воск застыл — встряхнула бутылку три раза и три раза же произнесла:
— Тремя иглами заколю, тремя гвоздями прибью, тремя булавами придавлю, белой солью засолю, красным воском залью. Чтобы не было места кузнецу и исходящему от него злу да колдовству там, где три иглы, три булавы, три гвоздя! Да будет так во всякое время и во все времена! Аминь!
— Гляньте как ладно да складно запела! — восхитилась самобранка, и домовой сердито на нее шикнул.
— Поликарп Иваныч! — Дуня быстро пресекла назревающую перебранку. — Отнеси бутылку в подпол да прикопай где-нибудь у стеночки. Пускай наш дом оберегает.
— Хорошая получилась защита. — похвалила работу Марыська — И от нежеланных гостей оградит! И всякой нечисти-приблуды! И от грому да молнии сработает! Только вот не мелковата ли будет супротив карактерника с его силой?
— Мы еще пепел над деревней развеем. Вместе должно сработать. Куда вы дели метелочку, Марыся?
— Метелочку?.. — растерялась коза. — Дак у Звездочки метелочка. Маловата она для полетов, хозяюшка.
— Вот, хозяюшка. — кикимора поднесла Дуне связанные в пучочек перья. — Цела твоя метелочка. Невредима.
— Я и не сомневалась, что цела. — Дуня принялась перебирать пальцами перья. Все они были черного цвета, и лишь одно — темно-серое, с легким жемчужным отливом.
Оно? Скорее всего оно!
Сердце взволнованно дернулось, к щекам прилила кровь.
Дуня осторожно потянула перо из связки.
Хоть бы получилось! Хоть бы сработало!
— Ты чего творишь, хозяюшка? — всполошилась остальные. — Порушишь ведь чары! Не сможем больше заказывать нужное!
— И пусть. — отмахнулась от помощников Дуня. — Мы своими силами обойдемся. Овощи вырастим.
— И хрукту! — немедленно пискнула мышуха.
— И фрукты тоже. А остальное на ярмарке купим. Или у соседей обменяем.
— Панасовна огород насадила. Ипатьевны тоже в земле ковырялись. Хотя у них руки тяжелые, плохо все растет. Фиодор кое чего посеял, Ксанина мать… — перечисляла Марыська, с тревогой поглядывая на то, как Дуня расправила перо на коленке, как стала поглаживать своим особенным ногтем. — Чего ты удумала, хозяюшка? Скажи уже нам! Не томи!
— А что — мысли мои тебе опять не доступны?
— Из-за слабости твоей заслон временно потоньшел. А как хилитонию при себе держать стала — снова ничего не видать, — неохотно призналась Марыся.
— Ну, тогда подожди еще немножко. Я с хилитонией закончу и все объясню.
Отложив перо, Дуня плюхнула корешок на закопченную сковороду и, вызвав щелчком пальцев слабый огонек, подожгла тонкие мохнатые нити. Они занялись не сразу, и когда начали медленно тлеть — по комнате расплылся неприятный, прогорклый запах.
Помощники сбежали от него на улицу, с Дуней осталась лишь спрятавшая под платочком рыльце коза.
— Лучше бы ты во двор вышла, хозяюшка! — не удержалась она от упрека.
— Я специально корень здесь подожгла, хотела проверить его действие.
— Дак Хавроний тебе сказал!
— Прости, Марысь. Мне нужно было удостовериться самой. — Дуня снова стала наглаживать отсвечивающее атласным перо.
— Что-то мне волнительно, хозяюшка! Как бы не натворила ты чего такого! — Марыська тревожно прянула ушами.