— Натворю, Марыся. — не стала отрицать Дуня. — Я собираюсь… я хочу попробовать… обратиться.
— Ты — что? — голос изменил козе. — Обратиться⁈ Без опыту⁇ В такое-то время!
— Опыт нарабатывается практикой. Когда-то же нужно начинать.
— Только не теперь, хозяюшка! Разве можно сейчас рисковать⁈ Когда колдун вокруг рыщет!
— Я уже решила, Марыся. Даже не пытайся оговорить! Облечу деревню, рассыплю над ней пепел…
— Да как рассыплешь то, ежели у птицы нету рук?
— Тогда попрошу мышуху помочь… — Дуня нахмурилась. — Опять подглядела мои мысли? Как узнала про птицу?
— Было бы чего узнавать! Вона как ты это перо наглаживаешь. Ясно, что вороной обернуться задумала. А повадку ее знаешь? Сможешь с птичьим естеством совладать?
— Попробую, Марыся. И если все получится — завтра полечу искать логово мизгиря.
— Не хочешь, значит, с паутиной… — Марыська в волнении прикусила зубами платочек. — А с мизгирем что делать-то станешь когда найдешь?
— Усыпляющее зелье сварю. Выпьет его и заснет.
Марыська только глаза подкатила на это самонадеянное заявление.
— А ежели он пить откажется? Что тогда?
— Придумаю что-нибудь. Сымпровизирую на месте.
— Да на каком месте, хозяюшка, когда ты вороной там скакать будешь⁇ Меня хоть с собой возьми! Мало ли в чем подмогнуть придется!
— Нет, Марыся. Я ж полечу. И вообще… Мне будет спокойнее, что ты дома, в безопасности.
— Ох, хозяюшка!.. — Марыська всхлипнула. — Вот же тебе испытания досталися. И с Монахом беда! И этот колдун на наши головушки! И к совету бабки Агапы прислушаться не желаешь.
— Я справлюсь. Не переживай. У меня своя голова на плечах имеется. И опыт какой-никакой.
— Имеется, хозяюшка. — коза приткнулась лбом к Дуниной коленке. — Оно и правильно, что не слушаешь бабку. Агапа на ведьмовском сходе верховодит. И соперницы ей ни к чему. Потому с тобой о женихах речи и ведет.
— Агапа пускай не волнуется — я не мечтаю о власти ни над людьми, и уж тем более — над ведьмами. Мне бы в Замошье порядок навести. Аглаю успокоить. Пока она второй бабкой Кулей не стала.
— Так, может, отложишь обращение? Поговоришь сперва с Аглаей? Про яйцо расспросишь? Капли для Ксаниной матери сделаешь.
— Далось вам это яйцо! — недовольно проворчала помалкивающая до сих пор самобранка. — Евдокия большая девочка. Что первее решит — то и ее.
— Вернуть яйцо надо! — вскинулась коза. — Я поначалу обрадовалась, что обогатитель вылупится. Да только связываться с ним опасно. Хозяюшка ему голову не откусит.
— Как его яйцо попало к Аглае?
— Небось Антоха яйцо притащил с болоту. — в комнату просунулась голова домового и повела носом, принюхиваясь. — Развеялась твоя вонючка? Холодно на дворе уже. Да и спать охота.
— Развеялась. — Дуня покивала, и Поликарп Иваныч, зевая, побрел к печи. За ним последовали кикимора с хлевником, на голове которого дремала мышуха.
— Не в болоте. В навозе скорее нашел! — бубонил себе под нос Хавроний. — Петух снес да закопал от позору подальше.
— Василисково яйцо петух сносит! А тут иное!
— Чье бы яйцо не было — вернем его Аглае! — твердо заявила Дуня. — Как только разберусь с мизгирем, сразу сделаю. Так, ребятушки, вы укладывайтесь спать, а я, пожалуй, начну.
— О чем ты, хозяюшка? Ты ж вроде передумала за паутиной идти! — Звездочка выглянула из закутка с гребнем в лапах. — Я приготовилась тебе волосы расчесать, сны хорошие нашептать…
— Сейчас и расчешешь. И косу заплетешь. А в нее добавишь вот его. — Дуня показала ей воронье перо.
— Этт-то еще зачем? — кикимора охнула и замотала головой. — Не стану! Не стану перо добавлять! Что, ежели заплутаешь в полете? Или не сможешь назад обернуться⁇
— А ты мне поможешь. Когда прилечу — вырвешь перо из хвоста. Я и стану собой.
— Как вырвешь-то? Как вырвешь? — запричитала кикимора, но Дуня не стала ее слушать и направилась к порогу. Остановившись в дверях, повернулась к Звездочке и попросила, чтобы та занялась ее косой.
— Одну ногу за порог поставь, хозяюшка. А другую оставь на месте. — со вздохом подсказала Марыська. — Ни там, ни сям тебе замереть надо. И смотри! Обратно точно на это место возвернись! Запомни, как стоишь!
— Спасибо!
Дуня сделала все как посоветовала коза. Она стояла, прислушиваясь к себе и повторяя под равномерные движения гребня по волосам присказку, переделанную из слов банника:
— Покручусь, поверчусь, коло оборочусь. Наброшу птичью личину, полечу из яви в ино!